Книга Чесночные баллады, страница 44 – Мо Янь

На борту летевшего во весь опор автозака Гао Ян вдруг учуял в разливавшейся по салону крови Лошадиной Морды привкус свежих побегов чеснока. Гао Ян невольно перепугался, стал усердно принюхиваться и различил не просто запах побегов чеснока, а именно запах свежих побегов чеснока, именно запах блестящей капли сока с нежно-желтого места обреза побега на только что вытащенных из земли молодых ростках чеснока.

Гао Ян высунул язык, слизнул эту каплю. Язык ощутил прохладную сладость. На миг его сердце успокоилось. Он окинул взглядом свои двадцать с чем-то соток чеснока. Хорошо нынче взошел чеснок, белые шапочки побегов налились жирком, некоторые из них сгибались, некоторые стояли прямо, как стрелы. Чесночные грядки были рыхлыми, в некоторых местах из влажной почвы высовывались буйно разросшиеся травы. Рядом с Гао Яном стояла на коленях и дергала побеги чеснока раздобревшая жена. Лицо жены потускнело, под глазами обосновались похожие на бабочек пигментные пятна, точно налет ржавчины на металлической утвари. Собирая побеги чеснока, жена на коленях сдвигала сырую землю. У жены Гао Яна имелось небольшое врожденное увечье: левая рука у нее была коротковата, и работа ей давались нелегко. На сбор побегов чеснока у жены уходило много сил. Он обратил внимание, как она покусывала нижнюю губу каждый раз, когда коротенькой ручонкой подцепляла новой парой бамбуковых палочек корневища молодых ростков чеснока. Гао Ян немного жалел жену, но приходилось разрешать ей хлопотать, а то он слышал, что снабженческо-сбытовой кооператив уже организовал в уездном центре точку скупки побегов чеснока, где за каждый кило давали по 10 цзяо – даже поболее, чем в прошлом году, когда предельная цена за кило была 9 цзяо^[53]. Гао Ян знал, что в этом году во всем уезде расширили посевные площади под чеснок, да и побеги подходили лучше, чем в прошлом году, надо было поспешить, пораньше собрать, пораньше продать. В каждом доме, каждой семье деревни взялись за дело жены и дети.

С жалостью глядя на беременную жену, Гао Ян спросил:

— Слушай, а что, если ты отдохнешь, когда дойдешь до конца грядки?

Жена подняла мокрое от пота лицо и ответила:

— А что мне отдыхать, я не устала, да и к тому же, папенька, я боюсь в ближайшее время разродиться тебе дочкой.

— Уже время пришло? – заботливо поинтересовался он.

— Дня через два-три, – сказала жена, – вот бы только припозднилась она дней на пять-шесть, я бы тебе помогла чеснок довыкорчевывать.

— А ты прямо день в день собираешься рожать?

— Ну они же сами вечно запаздывают, – заметила жена, – вот Синхуа десять дней пришлось дожидаться.

Муж и жена невольно обернулись и засмотрелись на кротко сидевшую на краю грядки слепую дочь. Синхуа сидела с широко распахнутыми глазами, будто всматриваясь во что-то. Дочка теребила побег чеснока, проводя руками взад и вперед.

Гао Ян окликнул:

— Синхуа, не порть чеснок! Мы за этот побег сколько-нибудь фэней выручим.

Отложив побег, дочь громко спросила:

— Пап, вы закончили уже?

Гао Ян рассмеялся.

— Если бы дело так быстро делалось, то мы бы уже давно прогорели, нечего нам было бы тогда продавать и не за что было бы денюжки получать, правда же?

— Рано еще, мы совсем мало собрали, – добавила жена.

Синхуа бережно погладила наваленную рядом с ней кучку побегов и сказала: