Онлайн книга «Чесночные баллады»
|
— Что ты там бормочешь? Разве можно отказать родственникам в помощи по дому? Да и к тому же ты не ровня второму сыну! Старший брат от напоминания своего места больше не подавал голос, но разок все же повернул голову в сторону Цзиньцзюй, точно ища у нее поддержки. Цзиньцзюй смотрела, как отец прямо на коленах полз и полол бобы, а старший брат, ковыляя на своей ноге, срезал бобы. От этих ползаний и ковыляний они насквозь пропитались потом и перемазались с головы до пят желтой землей. От вида тяжкого труда отца и брата сердце смягчилось, и Цзиньцзюй даже стало жалко, что она собирается бежать. Кукуруза Гао Ма дрожала, звала ее, Цзиньцзюй знала, что он засел на кукурузном поле, с волнением наблюдает за ней. Чем больше она тосковала по нему, тем тяжелее ей было припомнить, как он выглядит. Она помнила запахи, исходившие от аморфы и его тела. Цзиньцзюй решила, что сначала поможет отцу и старшему брату убрать бобы, а потом убежит. Она самозабвенно косила бобы и быстро обогнала отца со старшим братом. За эту половину дня она сделала больше, чем отец и старший брат, вместе взятые. Когда оставался всего один краешек надела, вся троица выпрямилась, чтобы отдышаться. Отец выглядел удовлетворенным. Старший брат сказал: — Сестричка, ты сегодня потрудилась на славу, вернемся домой – попросим маму отварить для тебя пару куриных яичек. Цзиньцзюй не подала голоса. Вновь кисло защемило в груди, в это мгновение она подумала обо всем хорошем, что было в матери, и еще смутно припомнила некоторые сцены из детства. Колченогий старший брат отвернулся от нее. Отец и старший брат снова поползли на коленях, собирая бобы. Солнце клонилось к западу, на небе заиграли краски заката, головы отца и старшего брата ослепительно желтели, без того теплое по цвету поле стало к тому моменту сверх меры радушным, точно на севере располагалась деревня, где она прожила двадцать лет, там из кухонных труб уже струился дым, мама наверняка уже развела огонь, чтобы стряпать. Если я убегу… Дальше этого она не смела думать. По дороге на востоке медленно катил груженную доверху стеблями бобов повозку вол, возница запевал высоко: — В собачьи дни на шестой месяц[51] укатила вторая дочь на осле к заставе… Цзиньцзюй почувствовала, как сильно она устала. Рваным облаком пролетела, уносясь за кукурузное поле Гао Ма, стайка воробьев, кукурузные колосья слегка покачивались, и Цзиньцзюй увидела, как среди них метнулась и тут же исчезла высокая тень. Цзиньцзюй сделала несколько шагов вперед и остановилась. Она ощущала, что ее разрывают напополам две непереносимые силы. Равновесие между ними нарушили слова отца: — Чего встала? Давай коси, раньше докосим – раньше домой вернемся! В лице отца не было ни капельки мягкости. И вмиг сердце железным стало. Цзиньцзюй отбросила косу и зашагала к кукурузному полю Гао Ма. — Куда ты пошла? – недовольно спросил отец. Она все шагала вперед. — Сестричка, если косить больше не будешь, то иди домой! – окликнул старший брат. Она резко мотнула головой и громко объявила: — Мне надо по-маленькому! Если не доверяете – пойдемте со мной! Сказав это и даже не заглядывая в лица отцу и старшему брату, Цзиньцзюй повернулась и в несколько шагов впрыгнула на кукурузное поле. — Цзиньцзюй! – Гао Ма изо всех сил обнял ее, но всего на пару секунд, и сразу же добавил шепотом: – Наклонись пониже, пойдем скорее! |