Книга Чесночные баллады, страница 110 – Мо Янь

— Номер 7, обнаглел ты совсем! – строго отрезал начальник следственного изолятора.

Гао Ян слушал разговор Молодого преступника и врачихи с большим неудовольствием. Он жаждал, чтобы врачиха обмолвилась с ним еще несколькими фразами, а та взяла и ушла со своей аптечкой вместе с начальником СИЗО.

Через полчаса начальник припал лицом к железному окошку и крикнул в камеру:

— Номер 9, приготовили тебе лечебное питание, поешь.

Через отверстие пропихнули серую миску, и камеру наводнил приятный аромат. У преступников в глазах заиграли зеленые огоньки. Преступник средних лет самолично схватил миску с лапшой. Он с трудом встал, разглядывая раскинувшиеся на лапше два золотых куриных яйца, в лапше также плавали изумрудные кусочки лука-порея и крупные масляные звездочки.

— Директор, начальник, я тоже больной… У меня живот болит… – заголосил Молодой преступник.

— Малой Ли, – крикнул начальник медленно расхаживавшему по проходу солдату, – иди сюда, присмотри за тем, чтобы не отобрали еду у больного!

Преступник средних лет было застыл – и тут же метнул миску на койку Гао Яна, выругался себе под нос, плюхнулся на койку и отвернулся.

Запах лапши и яиц пробудили у Гао Яна зверский аппетит. Дрожащими руками он подхватил палочки, перемешал лапшу, а та была белая, точно стеклянная, вся такая гладенькая, никогда он не видел такой тонкой, такой белой лапши. Гао Ян обеими руками взялся за миску и с присвистом в один глоток осушил бульон. В животе счастливо затрепетало. Навернулись слезы, он пробормотал солдату за окошком:

— Благодарю начальство за милость!

— Гао Ян, – говорил он себе, жуя, – тебе счастье выпало. Женщина высокого ранга коснулась твоей головы. Лапша, которую раньше лишь издалека видел, теперь в твоем животе. Гао Ян, человеку вечно всего мало, знай свою меру…

Он дочиста вылизал плошку, даже капельки бульона не осталось. Старый и Молодой преступники неотрывно глядели на миску у него в руках, отчего Гао Яну стало даже неловко. А животу все равно было голодно.

Дозорный в окошке заметил:

— Это ты еще больной, был бы здоровый, то и бадью лапши сожрал бы!

— Начальник, я тоже болен… Живот болит… Ой, мамочки… Живот скручивает… – взвыл Молодой преступник.

Наступило время прогулки. Прозвучал резкий свист, и с ключами пришли двое дозорных, стали открывать камеру за камерой. Преступник средних лет и Старый преступник покинули камеру, а Молодой распахнул дверцу под окном, вытащил доверху заполненное калом и мочой резиновое судно. Ему вдруг пришла в голову мысль, он проигнорировал поручение Преступника средних лет и объявил ао Яну:

— Эй, новенький! Ты лапшу съел – теперь тебе и выносить!

И юркнул в коридор.

Гао Ян, сытый, с уколом от врача, чувствовал себя виноватым. Оперся о койку, встал. Босая нога коснулась холодного цемента – закружилась голова. Он встал, больные лодыжки онемели, стали будто ватные. Гао Ян поднял резиновый горшок. Он был легким, но от вони тянуло блевать. Гао Ян слегка вытянул руку, сжимавшую судно, и, как нарочно, оно стукнуло ему по голым ногам, измазав их мочой и калом.

Солнце слепило, глаза болели, текли слезы. Немного погодя глазам стало лучше, но ноги и руки все еще тряслись. Гао Ян поставил судно на пол, припал к колонне, думая немного отдышаться, его тут же окрикнул вооруженный винтовкой солдат из сторожевой будки в конце прохода.