Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 97 – Мо Янь

Услышав слова дядюшки Пятого, я почувствовал, как мне в голову ударила горячая кровь, а в груди разгорелась ярость. Хотя он и опустил некоторые детали, зная нашего волостного секретаря Ма, я мог догадаться, как он себя вел. Он был прожженный взяточник, чьи слова не расходились с делом. Вступая в должность, он открыто заявил:

— Земляки, давайте начистоту: я заплатил сто тысяч юаней за место секретаря. За четыре года я как минимум должен вернуть эти деньги.

Его слова показались всем логичными, и сельчане отнеслись к ним с пониманием. Мой одноклассник, работавший бухгалтером в волости, рассказал, что за первый же год этот Ма дополнительно собрал с жителей триста тысяч цзиней пшеницы. Если считать по восемь мао за цзинь, выходило двести сорок тысяч юаней. То есть за год он не только окупил затраты, но и получил солидную прибыль. Раньше говорили: «За три года честный начальник округа накопит сто тысяч лянов серебра». Теперь же говорят: «За один срок волостной начальник скопит миллион юаней». Очевидно, что покупка должности – самая выгодная инвестиция.

Я сжал кулаки, ударил по столбу, к которому привязывали осла, и сквозь зубы прошипел:

— Если не отомщу за это, то не мужик я! Братья, хватайте инвентарь – пойдем разгромим гнездо этого Ма и восстановим справедливость!

Сыновья Седьмого дяди, всегда готовые подраться, услышав мой призыв, разразились радостными криками. Похватав мотыги и коромысла, сваленные в углу двора, они бросились за мной. Но тут путь нам преградил отец. Сгорбившись, он встал у ворот и строго сказал:

— Что за безрассудство! Секретарь Ма – государственный служащий, он под защитой закона. Разгромить его дом – все равно что пойти на верную смерть. У него же есть оружие!

Мой разум прояснился, и я понял, что отец прав. Седьмая тетушка, увидев, что я сник, снова громко, отчаянно разрыдалась. Внезапно появилась наша двоюродная тетка, которую я всегда недолюбливал. Уперев руки в бока, она гневно крикнула:

— Цзефан, Юэцзинь, Фэншоу – вы что, снова струсили? Не надейтесь, что другие отомстят за вашего отца. Чужая кровь – не родная. Каким бы близким ни был племянник, он все равно не роднее сына. Давайте поступим, как я говорила: несите своего отца в здание волостного правительства и оставьте там, пока не дадут ответа!

Тут возникла еще одна двоюродная тетка, которую я тоже терпеть не мог. Стиснув зубы, она прошипела:

— Пусть этот Ма заплатит за Седьмого брата собственной жизнью!

— Требовать жизнь за жизнь нереально и невыгодно, – возразила первая двоюродная тетка. – Мертвого не вернешь, нужно думать о живых. Я предлагаю, чтобы этот Ма устроил Цзефана, Юэцзиня и Фэншоу рабочими и выплатил компенсацию в десять тысяч юаней в качестве пенсии вдове Седьмого.

Отец покачал головой, но больше не сказал ни слова.

Подстрекаемые двумя тетками, сыновья Седьмого дяди загорелись идеей. Шесть глаз взбудораженно заблестели. Они дружно сняли дверную створку, уло

жили на нее тело Седьмого дяди и понесли. Руки дяди болтались, как цепы, словно выражая тем самым какое-то сдерживаемое чувство.

Процессия неуклюже потянулась из деревни, пересекла схваченную льдом и присыпанную снегом реку и направилась к зданию волостного правительства. Тело Седьмого дяди на дверной створке несли Цзефан и Юэцзинь, за ними шли беспрестанно рыдающая вдова и некоторые родственники, а также несколько не боявшихся холода односельчан, пришедших поглазеть. Поднимаясь на речной откос, Юэцзинь оступился, плюхнулся на землю, опрокинулся назад и кубарем скатился вниз по склону, как навозный жук. Дверная створка упала, и замерзшее тело Седьмого дяди со свистом понеслось вперед, сбив с ног двух шедших сзади зевак. Один из них, по имени Дабао, поднялся с земли с желтым лицом, словно из него вылетела душа. Позже Дабао действительно серьезно заболел и вылечился, лишь потратив сто юаней. Он говорил, что был должен Седьмому дяде сто юаней и как раз в тот момент, когда втайне радовался, что долг не нужно возвращать, тело дяди сбило его с ног. Поэтому все говорили, что лишь наш Гуань Седьмой – единственный во всем древнем селе, у кого есть посмертная сила. Но это было уже потом.