Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 29 – Мо Янь

— Ну же, бычок, выпей немного, понюхай, как вкусно пахнет этот жмых!

Двуспинок сунул морду в ведро, промочил губы и снова поднял голову.

— Как же так? – изумился дедушка Ду. – Не хочешь пить даже такую вкуснятину?

Привязанные к столбам быки, включая старшего и младшего лусийцев, почуяли аромат жмыха и тут же покосились в нашу сторону.

— Лохань, иди скажи рябому, – сказал дедушка Ду. – Ты ведь ему племянник, тебе уважения чай поболе моего будет. Иди скажи ему, что Двуспинок, скорее всего, сдохнет. Скажи, что если он не придет, то будет отвечать за то, что бык подох. Иди же.

Я куда только ни сбегал, прежде чем нашел рябого дядю Ма в конторе учета рабочего времени бригады.

— Двуспинок умирает, – сказал я. – Может, прямо сейчас вот издохнет…

Рябой дядя Ма как раз проводил собрание вместе с завхозом и бухгалтером бригады. Услышав мое сообщение, они все вскочили. Уголки рта дяди Ма, казалось, искривились, как будто в ухмылке.

— Говоришь, Двуспинок подыхает? – переспросил он.

— Он даже ароматнейший хлопковый жмых есть не хочет, а мошна у него распухла больше, чем для воды кувшин, – отрапортовал я.

— Мне надо на собрание в коммуну, – сказал рябой дядя Ма. – Пригляди за ним, товарищ завхоз Ван.

Товарищ завхоз Ван был тот самый человек, которого отправили на перевоспитание в питомник из-за того, что он побил быка.

— Не втягивайте меня в это! – сказал он, краснея и отмахиваясь руками. – Все, что связано с быками, – это не ко мне!

— Говядину есть тоже не к тебе? – хитро осклабился рябой дядя Ма.

— Говядину? – переспросил товарищ завхоз Ван. – Да где ж тут говядину достанешь?

— Гляди-ка, только заикнулись о говядине – сразу встрепенулся! – сказал рябой дядя Ма.

— Если речь о говядине, то это точно ко мне, – сказал товарищ завхоз Ван. – А то выходит, зря я охромел.

— Товарищ бухгалтер Сюй, тогда ты сходи-ка проверь.

— Может, позвонить товарищу Лао Дуну с ветеринарной станции? – спросил бухгалтер Сюй.

— Лучше его не тревожить, – возразил рябой дядя Ма. – Придет – обязательно уколы ставить начнет, потом перевязки делать, а после еще и угощать его придется, выпивать с ним, а вы ж знаете, сколько денег в бригаде осталось!

— Ну и что делать? – вздохнул бухгалтер Сюй.

— Скотина – она не человек, не неженка какая, – заключил рябой дядя Ма. – В крайнем случае народными средствами полечим.

Под руководством бухгалтера Сюя мы влили Двуспинку в рот целую бутылку уксуса, поскольку, по словам босоногого деревенского врача, уксус снимает воспаление и обезболивает. Еще мы раздобыли осиное гнездо величиной с шапку, растолкли его и затолкали быку в пасть, поскольку, по словам отца бухгалтера Сюя, осиный яд нейтрализует все остальные. Потом мы раздобыли известковую пасту и намазали ему мошонку, поскольку, говорят, известь убивает всякую заразу. Я от всей души надеялся, что Двуспинок скоро поправится, ведь пока ему не станет лучше, не видать нам с дедушкой Ду свободы. Но он не только не шел на поправку – напротив, ему становилось все хуже. Из мошонки сочилась желтоватая жидкость, и не только жидкость – пошло суровое зловоние. И зловоние это привлекло всех деревенских мух. Куда бы мы ни вели быка, за ним следовал целый рой. Спина его выгнулась еще сильнее, отчего тело стало короче. Шерсть встала дыбом, обнажая увеличенные суставы. Слез текло все больше, и не только слез – к слезам добавились выделения, и мухи облепляли его веки, питаясь ими, а самки откладывали в уголках глаз личинки. Личинки завелись и в мошонке.