Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 152 – Мо Янь

Мать говорила, что делает так не из скупости, а реальными действиями протестует против деревенских чиновников, которые погрязли в коррупции и завышают цены на электроэнергию. Когда мы ужинали при свете масляной лампы с огоньком размером с горошину, лицо матери в полумраке наверняка сияло от самодовольства. Она говорила: «Повышайте, повышайте хоть до восьми тысяч юаней за киловатт, все равно я не пользуюсь вашим сучьим электричеством!» Когда у матери было хорошее настроение, во время ужина она даже не зажигала лампу. Если я возражал, она говорила: «Еда чай не вышивание, разве без лампы ты мимо рта в нос промахнешься?» Она была права, без лампы действительно нельзя было промахнуться и попасть в нос, без лампы еда все равно уходила в рот. С матерью, которая ратовала за упорную борьбу и прагматично подходила к делам, мне оставалось только покориться судьбе, растеряв последние остатки характера.

Поскольку мать не смогла завести дизель, она расстроенно вышла на улицу, вероятно, чтобы спросить совета у кого-нибудь. Неужели она пошла к Лао Ланю? Вполне возможно, ведь этот трактор выбросила именно его семья, и Лао Лань, естественно, знал его нрав. Спустя какое-то время она вернулась возбужденная и радостно сказала:

— Сынок, разжигай огонь, разжигай огонь и жги этого ублюдка!

— Это Лао Лань велел тебе разжечь огонь? – спросил я.

Она с удивлением уставилась на меня и спросила:

— Что с тобой? Почему ты так на меня смотришь?

— Ничего, – ответил я. – Тогда давай жечь!

Она притащила из угла кучу старых покрышек и положила их под дизельный двигатель, затем принесла из дома огонь и подожгла. Резина горела желтым пламенем, чадила черным дымом и исходила едкой вонью. Несколько лет назад мы собрали много старых покрышек, которые нужно было расплавить и отлить в блоки, чтобы компания по переработке вторсырья согласилась их принять. В то время мы еще жили в центре деревни, и соседи решительно протестовали против вони, которую мы создавали. Черный маслянистый дым, валивший из нашего двора, расползался по всей деревне. Сначала бабушка Чжан, наша соседка с востока, принесла ковш воды, зачерпнутой из ее водяного бака, и показала моей матери. Мать даже не взглянула, но я увидел: в ковше плавали маленькие черные существа, похожие на головастиков, это была сажа, осевшая от сжигания покрышек. Бабушка Чжан гневно сказала моей матери: «Сяотунова ты мать, тебе не стыдно заставлять нас пить такую воду? Мы заболеем от такой воды!» Мать еще более гневно ответила: «Мне не стыдно, ни капли не стыдно! Вы, люди, продаете ваше бессовестное мясо, чтоб вы сдохли все!» Бабушка Чжан хотела еще что-то сказать, но, увидев, как покраснели от злости глаза моей матери, отступила. Позже к нам домой с протестом пришли несколько мужчин. Моя мать выбежала на улицу и громко заплакала, причитая, что мужики объединились, чтобы обидеть сироту и вдову, и ее стенания привлекли внимание прохожих. Дом Лао Ланя находился позади нашего, он контролировал право распределения земель под застройку. Когда мой отец был еще с нами, мать уговорила его попросить участок. Лао Лань ждал, что мы придем к нему с дарами, но отец вовсе не хотел строить дом и, конечно, ничего не принес. Отец тихо сказал мне: «Сын, разве не лучше нам самим съесть мясо, зачем отдавать ему?» После того как отец ушел, мать тоже просила его и даже подарила ему пачку печенья, но как только мать вышла из его дома, эта пачка печенья полетела на улицу. Мы жгли покрышки меньше полугода, когда однажды по дороге в уездный город встретили его. Он ехал на зеленом мотоцикле с коляской, на ветровом стекле была намалевана надпись «Общественная безопасность». На нем были белый шлем и черная кожаная куртка. В коляске сидела упитанная овчарка. На переносице собаки были солнцезащитные очки, она выглядела как ученый эрудит; она серьезно смотрела на нас, и ее взгляд нервировал меня. В то время наш трактор сломался, мать металась в панике, останавливая каждую машину и каждого человека, прося о помощи, но никто не хотел нам помогать. Мы остановили мотоцикл, и только когда Лао Лань поднял забрало шлема, мы поняли, что это он. Он сошел с мотоцикла, пнул ржавый бампер и пренебрежительно сказал: «Этот старый хлам давно пора менять!» «Я планирую сначала построить дом, а потом накопить на новый», – ответила мать. Лао Лань кивнул: «Хорошо, довольно разумно». Он присел на корточки и помог нам починить трактор. Мать подтащила меня и принялась рассыпаться в благодарностях. «Не хера благодарить, – ответил он, вытирая руки тряпкой, а затем потрепал меня по голове и спросил: – Твой отец возвращался?» Я резко оттолкнул его руку, отступил на шаг и с ненавистью посмотрел на него. Он улыбнулся и сказал: «Ну и характер!