Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 124 – Мо Янь

Теперь он каждый день приезжал на велосипеде в половине одиннадцатого утра. По прибытии он первым делом убирался в комнате отдыха, складывал использованные предметы в пластиковый пакет, не забывая завязать его на два узла. Он был образцовым гражданином и свято соблюдал общественную мораль – никогда не выбрасывал пакеты с отходами куда попало, а отвозил их в город и аккуратно клал в мусорный бак. После уборки он пополнял запасы в комнате: напитки, закуски и прочее необходимое. Затем он запирал железную дверь, брал складной стульчик, находил местечко поудобнее, доставал сигарету, закуривал с наслаждением и ждал гостей. Сигареты его тоже прибавили в классе. Раньше он всегда курил «Цзиньчэн» без фильтра, а теперь перешел на «Фэйянь» с фильтром. Раньше он боялся смотреть на своих клиентов, а теперь внимательно их изучал. Накопленный опыт помогал ему практически безошибочно определять, какие пары посетят его лесное убежище. Большинство гостей были искателями приключений, «дикими утками-мандаринками», изредка попадались любопытствующие супружеские пары или влюбленные. У него даже появилось с десяток постоянных клиентов, которым он скидывал цену – обычно двадцать процентов, а иногда и вовсе брал только половину. Некоторые клиенты были разговорчивыми и после всего болтали с ним о всякой всячине; другие же стеснялись, платили и сразу уходили. Уши принесли ему немалый опыт в вопросах интимной жизни. Под разнообразные звуки, доносящиеся из кабинки, его сознание рисовало самые причудливые картины, для него будто распахнулось окно в бескрайние горизонты. Одна пара, казавшаяся довольно хилой, так грохотала в кабинке, будто внутри резвились не двое любовников, а два спаривающихся слона. Другая пара сначала неистово кричала, а потом подралась. Бутылки из-под пива грохотали о стенки, но ему пришлось позволить это – в такие моменты лезть разнимать их было себе дороже. Мужчина вышел с разбитой головой, а женщина – с растрепанными волосами. Он им очень сочувствовал и даже хотел простить оплату, но, к его удивлению, мужчина оказался на удивление щедрым – швырнул на землю стоюаневую купюру, развернулся и отправился прочь. Он бросился вдогонку, чтобы отдать сдачу, но мужчина обернулся и плюнул ему прямо в лицо. У мужчины были жидкие брови, глубоко посаженные глаза и злобное лицо. Он так свирепо взглянул на него, что Лао Дин, бормоча извинения, поспешно отступил.

Наступила осень. Первыми облетели листья с тополей, хвоя сосен и кипарисов потемнела. В рукотворном озере купалось все меньше народу, и клиентов тоже поубавилось, но каждый день находилось несколько пар, а в выходные или праздники – и того больше. Без дела сидеть – время терять, а мелкий доход – тоже доход, считал он. Крупные деньги ведь из мелочи и складываются. В тот период он однажды простудился, но продолжал работать, несмотря на недомогание. Даже простудившись, он не стал тратиться на лекарства, а просто велел жене сварить имбирный отвар, взахлеб выпил три большие чашки подряд, укрылся с головой и пропотел как следует. Народное средство вылечило его суровую хворь. Пока не совсем одряхлел, нужно заработать на старость, считал он. Пособие по сокращению то выдавали, то задерживали, никакой стабильности. «Властям тоже тяжело, учителям часто задерживают зарплату, чиновникам платят из взятых кредитов. Нужно самим о себе заботиться, точно как после наводнения спешно сеять бок-чой». Порой его сердце сжималось от тревоги – оттого, что он не знал, творит ли зло или же наживает добродетель. Однажды ночью ему даже приснилось, что за ним пришли двое полицейских, он проснулся в ледяном поту с бешено стучащим сердцем. Он пригласил ученика Люй Сяоху в тихую забегаловку выпить и высказал ему свои сомнения.