Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 110 – Мо Янь

Толпа напирала. Дин Шикоу сквозь щели между головами разглядел на доске объявлений три больших листа красной бумаги, испещренных плотными рядами иероглифов. За последние десятилетия его имя не раз появлялось на таких красных листах – когда он удостаивался почетных званий передового работника или отличника труда. Молодые рабочие толкали его туда-сюда; он вообще-то пытался продвинуться вперед, но, наоборот, пришлось отступить. Среди ругани и брани вдруг раздался громкий женский плач. Он узнал голос Ван Далань, кладовщицы со склада готовой продукции. Раньше она была оператором на прессе, пока не покалечила руку во время работы. Позже началась гангрена, и чтобы спасти ей жизнь, руку пришлось ампутировать. Завод, проявляя заботу о рабочих, получивших увечья на производстве, устроил ее кладовщицей.

Белый «Чероки», сигналя, въехал в ворота. Люди, столпившиеся у списка на сокращение, повернули головы, глядя на внедорожник, покрытый таким толстенным слоем грязи, словно он только что вернулся из-за тридевять земель. Шум мгновенно стих, на лицах застыло потрясение.

«Чероки» тоже будто был потрясен: клаксон умолк, двигатель тяжело задышал, выхлопная труба чихала клубами дыма, словно зверь, почуявший опасность, вытаращил седые глаза и в страхе озирался по сторонам. Затем он рванул назад, к воротам. Рабочие почти синхронно взревели, синхронно двинулись с места и в мгновение ока окружили «Чероки». Тот подергался пару раз вперед-назад, но сдвинуться с места уже не мог. Высокий широкоплечий парень с багровым лицом наклонился, распахнул дверь – Дин Шикоу узнал своего ученика Люй Сяоху – и за руку выволок из салона заместителя директора по снабжению и сбыту. Словно взрыв бомбы, разразилась ругань, и в лицо замдиректора полетели, словно капли дождя, кристальные блестящие брызги слюны. Его мелкое личико побледнело, прядь жирных волос спала на переносицу. Он сложил руки в приветственном жесте, сгорбился и начал кланяться – сначала Люй Сяоху, а затем окружающим. Его рот безостановочно открывался и закрывался, но слова тонули в гвалте рабочих. Лао Дин не разбирал слов, видел лишь жалкое, приниженное выражение его лица, словно у вора, пойманного на месте преступления. Затем Лао Дин увидел, как его ученик Люй Сяоху схватил замдиректора за яркий, словно свадебное одеяло, галстук, рванул его вниз – и замдиректора будто провалился в нору.

С ревом сирен подкатили два полицейских автомобиля. У Дин Шикоу от страха заколотилось сердце, он хотел поскорее ускользнуть, но ноги не слушались. Полицейские машины не смогли проехать в ворота и остановились на обочине дороги, так и не въехав на территорию завода. Полицейские один за другим вылезали из машин: четверо полных, трое худых – всего семеро. Семь полицейских вместе со своими дубинками, наручниками, рациями, пистолетами, патронами, слезоточивым газом и мегафонами вежливо прошли вперед несколько шагов и разом остановились. Они выстроились в довольно ровную линию за воротами завода. Казалось, они блокировали вход на завод, но при ближайшем рассмотрении все было вовсе не так. Полицейский постарше с мегафоном в руках поднял его и прокричал несколько фраз, приказывая рабочим разойтись. Рабочие покорно расступились. Точно как после срезания гаоляна на поле становится видно волка, так и теперь – когда рабочие расступились, показался замдиректора по снабжению и сбыту. Он лежал на земле, обхватив голову руками, его тучное гузло высоко задралось, словно у легендарного страуса, который в случае опасности прячет голову, забывая о заднице. Полицейский, говоривший в мегафон, передал его товарищу, подошел и, ухватив тремя пальцами за воротник пиджака замдиректора, попытался приподнять его. Но тело замдиректора отчаянно стремилось к земле, отчего между его пиджаком и спиной образовалось нечто вроде палатки. Лао Дин услышал, как замдиректор кричал: