Книга Может быть, однажды, страница 63 – Дебби Джонсон

— Как делишки? Никогда черных красоток не видела, Бейби Спайс?

В офисе чисто, но тесно. Доски объявлений увешаны рекламными листовками, небольшими плакатами, призывающими принять участие в самых разных мероприятиях: от политических шествий до уроков латиноамериканских танцев – и даже вступить в группы по медитации.

Вслед за Белиндой мы входим в комнату, предназначенную для работы и встреч с посетителями – здесь есть письменный стол, журнальный столик для бесед, связки перепутанных проводов тянутся к компьютерам, телефонам и даже к игровой приставке Xbox.

Кофеварка на вид дороже, чем вся мебель в кабинете, включая огромную монстеру – растение с блестящими зелеными листьями. Несколько секунд я не в силах отвести от цветка глаз – есть в нем что-то странное, но что – сразу не определишь.

Приглядевшись, я замечаю на гибких ветках черно-белые пластмассовые глазки, которые мы так часто используем в школе на уроках рисования и лепки.

— Игрушечными глазками на мир смотреть веселей, – говорю я, касаясь зеленого листа.

— Прекрасный девиз, – отвечает Белинда и варит нам кофе, как опытный бариста. – Хоть на футболке печатай.

Майкл внимательно рассматривает шишечки с благовониями в пепельницах на подоконнике, благодарственные открытки, пришпиленные к доске объявлений рядом с корешками от билетов на концерты и вырванными из газеты статьями бок о бок с меню доставки еды.

На полу рядом с письменным столом высятся стопки папок с документами, угрожая обрушиться картонной лавиной, а крышка ноутбука облеплена пластиковыми глазами разного размера, словно мультяшные персонажи держат нас под прицелом.

Майкл не скрывает восторга – таких юридических контор он никогда не видел, даже в воображении.

Кабинет его отца – одно из тех благопристойных и душных мест, где страшно вздохнуть. Книги в кожаных переплетах, пресс-папье и не предвещающая ничего хорошего тишина, в которой разговоры – лишь признак легкомыслия, потеря времени и сил.

Здесь же стены сотрясают аккорды группы в стиле викинг-метала, и Белинда слегка приглушает звук, щадя наш неподготовленный слух. Музыка тем не менее продолжает звучать, и глаза Майкла округляются, стоит ему отчетливо расслышать в реве певца слово «сатана».

— Прошу прощения, – заметив выражение лица Майкла, произносит Белинда. – Надеюсь, вас не смущают мои религиозные предпочтения?

— О! Ммм… нет, конечно, нет! Сатанизм – это… ну что ж, по крайней мере, последователи культа носят стильные плащи с капюшонами, – выдыхает Майкл, принимая чашку кофе и тут же проливая его на руки.

— Она шутит, Майкл, – говорю я и сажусь, надеясь, что не ошиблась.

Кто знает, какой путь выбрала Белинда – возможно, полную противоположность христианской аскезе? Мы слишком давно не виделись.

Белинда изменилась и в то же время осталась прежней. Она немного располнела или просто кажется более массивной, тугие косички уступили место стрижке – мелкие кудри острижены так коротко, что голова кажется почти обритой.

— Так и есть, Майкл, – подтверждает Белинда, садясь напротив и окидывая меня взглядом. – Шучу. Но к плащам я тоже неравнодушна.

Майкл маячит за нами, будто решая, остаться или уйти. Белинда указывает на стул, и он тут же усаживается, как хорошо выдрессированный щенок. Старательно сдерживая улыбку, я вдруг понимаю, что Майкл не на шутку перепуган – такое же впечатление Белинда произвела когда-то при первой встрече и на меня.