Книга Может быть, однажды, страница 56 – Дебби Джонсон

Хочется прочесть все записки сразу, потому что все описанные на конвертах чувства накатывают на меня одновременно, но я сдерживаюсь. Нет, буду читать их по очереди, экономить, как апельсины во время войны.

Невероятно, но первое, что я увидела, разлепив опухшие веки после нескольких часов мучительного сна, был бледно-голубой конверт с надписью: «Прочти меня, когда потребуется храбрость».

Сегодня утром мне явно не хватает храбрости. Я ужасно устала, злюсь и расстроена, а в глубине души мне хочется сдаться и все бросить. Сделать вид, что ничего не случилось, и пусть жизнь идет своим чередом, безмятежно и по нисходящей спирали. Едва проснувшись, я заставила себя набрать номер телефона, который Джо нацарапал в письме. И чуть ли не с облегчением вздохнула, когда на том конце никто не ответил, даже гудков не послышалось – а что бы я сделала, если бы он ответил? Или если бы услышала автоответчик? Трудновато было бы оставить сообщение. В ужасе от собственной трусости, борясь с искушением не сбежать с этого поля битвы воспоминаний, я беру бледно-голубой конверт с призывом «Будь храброй» с собой в школу, где работаю.

И вот я в фойе, в окружении восьмилеток в костюмах медуз. Повсюду развеваются шифоновые накидки и длинные ленты.

Кто-то плачет – мама одной из учениц неправильно поняла задание и отправила с дочкой в школу оранжевое желе в форме медузы на выкрашенной синим тарелке – как будто в море. Учительница, едва сдерживая смех, успокаивает девочку.

В большом зале по соседству, где проводятся общие собрания и уроки физкультуры, пахнет лаком для дерева и клеем – там собрались младшеклассники в акульих масках и с картонными плавниками и донельзя скучающие выпускники начальной школы в костюмах моряков.

Я не выспалась и выпила слишком много кофе, отчего теперь слегка кружится голова. Сегодня генеральная репетиция школьного спектакля, и столпившиеся в фойе персонажи подводного мира создают сюрреалистическое настроение.

Вокруг пляшут медузы, яркие легинсы и блестящие накидки мерцают разноцветным калейдоскопом. Подняв руки над головой, я кружусь вместе с детьми – они смеются и показывают пальцем.

— Мисс Уилшоу, – затаив дыхание, говорит одна из девочек, – вы не можете играть медузу! Вы слишком старая!

— Кто это сказал? – спрашиваю я, еще быстрее поворачиваясь вокруг своей оси и бросаясь в притворную погоню за ученицей. – А может, я королева медуз!

— У королевы седые волосы, и она всегда сердится. А вы не королева, потому что волосы у вас золотистые и вы всегда улыбаетесь!

Приободрившись и помахав на прощанье маленьким медузам, я направляюсь к учительской, танцуя по дороге.

Шум за спиной постепенно стихает – веселая болтовня, смех и топот маленьких ножек, перемежаемые учительскими призывами к порядку, остаются позади, а я иду к рабочему кабинету, который делю с заместителем директора.

В школе я всегда как дома, несмотря на пронзительные голоса детей, запах школьных обедов, громкие звонки, скрип и скрежет стульев и вопли дикого восторга, доносящиеся со школьной площадки на переменах.

Через два года после того дня, как меня отпустили домой из больницы, я пришла в эту школу волонтером. Странный выбор – окружить себя детьми, потеряв своего ребенка и с трудом вернувшись к нормальной жизни, но мне хотелось именно этого. Простота и открытость детей, их готовность к радости заразительны, а мне очень не хватало такой простоты.