Книга Может быть, однажды, страница 54 – Дебби Джонсон

Смех и счастье, которые Грейс принесла в нашу жизнь, бесценны, и я ни за что не забуду ни мгновения. Но я просто не могу больше жить в прошлом, с ее игрушками, одеждой, рюкзачком, сиреневой кроваткой и книжкой про зайца.

И дело не только в Грейс, но и в тебе. Мне до боли тебя не хватает. Мне будто бы сунули руку в грудь и сжимают сердце железными пальцами. Я так тебя люблю и всегда любил. С того самого первого слова, которое ты мне сказала: «Спасибо!»

И с тех пор – на наших свиданиях, в первые ночи вместе, и когда мы переехали в нашу квартиру, и родилась Грейси – я должен был благодарить тебя. Когда мы жили с тобой, растили Грейси, я был счастливее всех на свете. Никогда прежде и потом я не чувствовал, что меня любят, ждут, во мне нуждаются. Даже в самые трудные наши дни я все равно был счастлив.

А теперь я не чувствую, что меня любят, ждут, что я кому-то нужен, и в лучшие дни в сердце нет радости. Кое-что от тебя тоже осталось здесь, рядом с игрушками Грейси, и я так и не смог расстаться с этими мелочами. Твоя расческа, в которой застряли волосы, и бальзам для губ так и лежат в ванной, а серебряные ангелы, которых ты сделала, лежат под кроватью. Когда мне становится особенно грустно, я беру в руки твою расческу и нюхаю тюбик с бальзамом для губ, потому что в них как будто остались частицы тебя.

Когда мы потеряли Грейси, все рухнуло, знаю, все разлетелось вдребезги. Но когда увезли тебя, стало еще хуже. Сначала я держался, говорил себе, что надо быть сильным и ждать, когда ты вернешься. Может быть, я даже надеялся, что у нас будет другой ребенок – не взамен Грейси, нет, но мы же подумывали, что однажды у нее появится братик или сестричка, помнишь?

Но теперь, когда прошел год с того дня, как тебя увезли в больницу, приходится признать, что, возможно, ты никогда не вернешься домой – не войдешь, по крайней мере, в эту квартиру. И может быть, ты этого и не хочешь, такая жизнь не для тебя.

Я все пытался узнать, где ты, что с тобой происходит, писал письма, посылал открытки, настойчиво требовал ответа от твоих родителей. На прошлой неделе твоя мама сказала по телефону, что с тобой все в порядке, ты выздоравливаешь, но нужно продолжать лечение, и тебе проще, если меня нет рядом.

Раньше, услышав такое, я с ней спорил. Не верил. Но а вдруг это правда? У меня больше нет сил бороться – я сдулся, как воздушный шарик.

И вот что я решил: перееду из этой квартиры. Сложу твои вещи в коробку и спрошу твою маму, не возьмет ли она их к себе. А все игрушки и одежду Грейси отнесу Белинде и попрошу сохранить. Она, наверное, возьмет что-нибудь для Мала, хоть он и мальчик, но Белинда – противница гендерных стереотипов и не понимает, почему маленьким мальчикам не могут нравиться розовые штанишки… ну, ты знаешь Белинду, она бы и в картинной галерее нашла о чем с портретами поспорить!

Все свое я тоже сложу в дорогу. Собираюсь переехать, вот только куда – пока не решил. Здесь для меня ничего не осталось, весь мир у моих ног, хоть он мне и не нужен.

Ты знаешь мой номер телефона, Джесс. А если вдруг забыла или потеряла, я напишу его в самом конце. Позвони, если захочешь. Когда угодно.

Может быть, мне тогда будет восемьдесят лет, все вокруг будут помешаны на новых технологиях, когда телефонные звонки будут поступать прямо в мозг через микрочипы, а у меня, единственного во всем мире, будет старенький Nokia.