Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 57 – Дебби Джонсон

Белла округляет глаза, проводит руками по плавным изгибам Милдред. Серебристая краска блестит, крыша, к счастью, поднята. Сегодняшняя погода к поездкам на кабриолете как-то не особо располагает.

— Она еще древнее тебя, – подмечает Белла, ощупывая знаменитую крылатую эмблему «Астон Мартин». – Прямо как у Джеймса Бонда.

— Не поспоришь. Она восемьдесят шестого года выпуска, а я родилась в восемьдесят седьмом. Не самый подходящий вариант для семейного автомобиля, но с Королевой Милдред – так ее положено величать – у меня связаны очень теплые воспоминания.

Белла благоговейно кивает и с интересом разглядывает машину. Папа отдал мне ключи после того, как я торжественно пообещала обращаться с Милдред почтительно и ответила на многочисленные вопросы о моем водительском опыте. В Штатах мало кто ездит на механике, но я училась именно на ней – еще здесь, в Корнуолле. Собственно, как раз на папином автомобиле и под папиным же присмотром. На права собиралась сдавать здесь же, но не успела – в итоге сделала это в Калифорнии. Всё вспомнится, говорю я себе, опускаясь на кремовое кожаное сиденье. Будет весело.

Да, я и впрямь вспоминаю, как управляться с механикой, но далеко не сразу: первые попытки завести Королеву Милдред оказываются неудачными, она то и дело глохнет. Белла то ли не замечает моего провала, то ли не обращает на него внимания. Она снова ушла в себя: смотрит в окно, рассеянно теребит кольцо в губе. Я даже не пытаюсь с ней заговорить – знаю этот взгляд, тут бесполезно вмешиваться. Зато можно сосредоточиться на вождении. Дороги почти не изменились, машин в это время года мало. И десяти минут не проходит, как Королева Милдред уже штурмует крутой холм, на котором стоят Розингс и новый дом Бирнов.

Оказывается, этот самый дом вырос прямо на территории старого особняка. Вокруг одноэтажного коттеджа раскинулся сад, полный детских радостей: тут и качели, и горки, и деревянные лазалки. Кое-где валяются футбольные мячи, стоят ворота с сетками. Я улыбаюсь – представляю, сколько счастья внуки принесли Бернадетт и Брайану. У них восемь детей, и многие из них наверняка уже сами стали родителями. Можно целые футбольные турниры устраивать.

Выхожу из машины и на секунду останавливаюсь, чтобы прочувствовать эту тишину. С холма открывается вид на деревню и на океан. Красота, кругом лес, и слышно только птиц. До тех пор, пока воздух не разрывает пронзительный вопль.

— Элли де Вер собственной персоной! – кричит Бернадетт так же звонко, как и прежде. Она маленькая и худенькая, но в легкие у нее словно бы встроен усилитель – голос слышно за километры. Может, она всегда такой была, а может, громкость развилась за годы жизни с оравой мальчишек. Как бы то ни было, когда Бернадетт хочет, чтобы ее услышали, весь мир затихает.

Она выбегает нам навстречу. Следом топают двое светловолосых малышей лет пяти-шести. Дети сразу устремляются к Белле, но с любопытством косятся на Бернадетт, которая крепко обнимает меня худенькими руками. И откуда в таком хрупком теле столько силы? Бернадетт маленькая, как птичка, зато хватка – как у гориллы! Смеюсь и обнимаю ее в ответ. Как же я рада ее видеть! Она отстраняется, гладит меня по щеке и внимательно разглядывает.

— Ты красавица, как и всегда, дорогая, – говорит она.