Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 121 – Дебби Джонсон

— Нет, пожалуйста, не надо, Лиам. Я с трудом себя контролирую. Просто сядь. Скажи, что хотел. Я выслушаю, обещаю.

Он кивает и садится. В моей крошечной квартире он кажется огромным – и запах его одеколона мгновенно заполняет все пространство. Взгляд скользит по комнате. Лиам улыбается.

— Мило здесь, – говорит он. – Уютно. Можно я останусь?

— Что? Здесь, у меня? Нет. На отель деньги у тебя найдутся, я уверена.

Я говорю твердо, но тело со мной не согласно. Мысль о том, что Лиам останется, что ляжет рядом со мной в постель, заставляет сердце исступленно биться.

— Да, конечно. Прости. Как-то само вырвалось… Если что, на секс я не намекал. Просто хочу быть рядом с тобой, Элли. Без тебя мне не по себе. Я взял неделю отпуска, мама с папой остались с детьми в Дублине. Я хотел приехать и доказать тебе, что мои намерения серьезны. Что у нас всё по-настоящему.

— Какие намерения? Я совсем запуталась, Лиам! В последний раз, когда мы виделись, ты четко дал мне понять, что все кончено. И даже этот ответ я услышала лишь потому, что сама к тебе приехала. Ты меня игнорировал. Пытался сбежать, не нашел смелости поговорить со мной нормально. Это было больно, Лиам, – по-настоящему больно! Даже если ты решил, что ничего между нами не будет, что нам лучше дружить… Друзья так не поступают!

Он стонет и закрывает лицо руками. У меня на глазах слезы, и я даже не пытаюсь их скрыть. Он приехал показать мне, что всё по-настоящему? Ну так вот она, настоящая я, в пижаме, со слезами на щеках и недоеденной едой в холодильнике.

— Знаю, – бормочет он. – Знаю, ты права, во всем. Послушай, можно я кое-что объясню?

— Давай. Ты проделал такой путь.

— Я про тот поцелуй.

Киваю. Тот поцелуй. Я хорошо его помню – помню, как у меня стучало сердце, как подкосились колени, как обрушились все мои стены. Как я дала волю чувствам. Как не могла насытиться прикосновениями Лиама.

— Тот поцелуй был невероятным, – продолжает он. – Мой первый поцелуй после смерти Анны. В тот момент я думал только о тебе. Ты меня наполнила, околдовала. Я не мог дождаться следующего дня, нашей встречи. Но когда проснулся, подумал об Анне. Почувствовал, что предал ее. Бросил. В это время года потеря проживается особенно остро, а я… Я совсем о ней позабыл. Пока целовал тебя. Я не думал о ней всю ту ночь.

Его боль такая живая, такая глубокая, что я не могу найти слов. Не могу усмехнуться, не могу съязвить, не могу даже возразить. Это его правда. Тяжелая правда.

— Понимаю. Звучит ужасно, Лиам. Мне правда жаль. Жаль, что тебе пришлось через все это пройти. Но ты мог мне все рассказать. Мог объяснить, и я бы все приняла. Я не чудовище.

— Я знаю. Ты добрая, ты бы меня поняла. Я беспокоился о себе, а не о тебе. Белла сказала, что я цепляюсь за свое горе, чтобы спрятаться от жизни. Подозреваю, она права. Очень мудрая девочка, хоть у нее все лицо в пирсинге.

Я улыбаюсь. В Белле течет кровь Анны. Они оба пережили потерю, и это дает Белле право говорить прямо – без страха, что Лиам от нее отмахнется. Когда Белла велит ему двигаться дальше, с ним будто бы говорит сама Анна. Совсем другое дело – советы Кары, друзей и коллег.

— Ты думаешь, она права? – спрашиваю я тихо. Боль так ясно читается на его прекрасном лице, и я ничего не могу с собой поделать. Рядом со мной человек, которого я так старалась не любить. Не вышло, судя по всему. Всё, чего я сейчас хочу, это обнять его и утешить.