Книга Галерея Москва. Шедевры знаменитых мастеров на улицах столицы, страница 70 – Виталий Калашников

Но чем эта плакальщица отличается, например, от той, что мы уже видели в Донском монастыре? Во-первых, перед ней нет раскрытого Евангелия. А во-вторых, у основания креста лежат щит, меч и орденская лента.

Ещё одно надгробие Введенского кладбища, во всех смыслах достойное внимания, над могилой доктора Фёдора Гааза. На первый взгляд памятник уж очень лаконичный. Просто камень и крест за оградой.

Но давайте разберёмся. Камень этот символичный – олицетворяет Голгофу. Его постамент и ограду создали по эскизам скульптора Николая Андреева (вспоминаем его фриз на «Метрополе»). В 1909 году городские власти заказали мастеру памятник с бюстом доктора, который планировали установить (и в итоге установили) у здания Полицейской больницы. Задача у Андреева была со звёздочкой. Ведь прижизненных изображений Гааза толком не сохранилось. Доктор был человеком скромным и категорически отказывался позировать и художникам, и фотографам. В помощь скульптору тут пришли многочисленные воспоминания современников с подробным описанием внешности Гааза. Андреев так проникся историей того, кого прозвали «святым доктором», что отказался брать плату за бюст, подарив его Москве. В тот же период он разработал и проект надгробия над могилой врача.

Сегодняшний вид надгробия несколько отличается от первоначального. В центре композиции ограды когда-то был металлический медальон с профилем доктора Гааза.

Безусловная особенность этой мемориальной работы Андреева – кандалы с наручниками, гирляндами свисающие с ограды. Дело в том, что доктор Гааз многое сделал для облегчения реформирования жизни арестантов. Начиная от улучшения медицинского обслуживания, заканчивая изменением формата тюремного инвентаря. Раньше ссыльные шли на поселение, закованные в 30-килограммовые цепи. Гааз добился облегчения веса почти вполовину. Неудивительно, что в последний путь его провожала 20-тысячная толпа. Да и сегодня на его могиле всегда есть свежие цветы, которые часто закрывают собой надпись на камне, ставшую девизом «святого доктора»: «Спешите делать добро».

Если вы всё ещё скептически относитесь к идее некрополей-галерей, то вот очередное доказательство: комплекс (тут иначе и не назовёшь) над совместной могилой Георга Лиона и Александры Рожновой. На пространстве, равном по площади однокомнатной квартире, разместились и ступени, и скамейки, и колоннада, и большое мозаичное панно. Знатоки искусства моментально узнают сюжет – это «Остров мёртвых» швейцарского живописца Арнольда Бёклина. А самые продвинутые даже могут определить, что мозаика набрана по третьему из пяти авторских вариантов этой картины, написанному в 1883 году.

«Остров мёртвых» Арнольда Бёклина, Художественный музей, Базель, 1880 год

По поводу сюжета полотна искусствоведы до сих пор спорят. Кто-то считает, что это иллюстрация мифа про путешественника Одиссея и нимфу Калипсо. А некоторые уверены – на картине изображена транспортировка души в загробный мир.

Надгробие по мотивам картины «Остров мёртвых»

Разумеется, сам Бёклин не имел никакого отношения к созданию московского надгробия. Он скончался в 1901-м, а монумент на Введенском появился лишь через несколько лет. Но картина художника оказалась настолько яркой и притягательной, что мгновенно стала известна по всему миру. А её сюжет будто создан был для мемориальной скульптуры. Так случилось, что в один 1909 год в Москве умирает Георг Лион, а в Санкт-Петербурге на тот свет отправляется Густав Бауермейстер. И надгробия для обеих могил заказываются в столичной мастерской Гвиди. Так на двух разных кладбищах – Смоленском и Введенском – появляются идентичные памятники. И на обоих был «Остров мёртвых». Но если петербургская мозаика не уцелела, то московская – в хорошей сохранности и некоторое время назад была отреставрирована. Что особенно важно, создавалось панно силами уже знакомых нам мозаичистов Фроловых – ещё одна авторская работа представителей этой знаменитой династии в Москве.