Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 75 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

— Вы принимаете – и отвергаете – разве это не судилище, мистер Пенцлер? – требовательно вопросил Уилсон. Теперь дыхание так и клокотало у него в груди. – Все, что написано каким-то человеком – это его «я», его страсти и убеждения, изложенные на бумаге, переданные через слово, – в некотором смысле, его бессмертие! Отвергнуть это, задушить до того, как оно родится, – вот начало нисходящего водоворота!

И тут Отто с ужасающей ясностью все вспомнил. Мелодраматичную, чрезмерно раздутую рукопись, школярски проработанную, но слишком уж многословную: искусственные, совершенно неправдоподобные персонажи, неестественные диалоги – «Нисходящий водоворот». Он не только отклонил ее, но и посоветовал одному известному литагенту, который спросил его мнения, не утруждать себя ею. «Непубликабельно», – сказал он. Так оно и было. И никакое редактирование тут не помогло бы. А его репутация держалась на том, что он в итоге издавал. Но будет гораздо разумней не упоминать об этом сейчас!

Уилсон, как видно, прочел узнавание на лице собеседника. Дыхание у него участилось, на верхней губе и на лбу заблестели капельки пота.

— Это и есть та гибельная спираль, что неуклонно ведет вас к катастрофе… – тихо сказал он. – Своего рода смерти, вы согласны?

Отто понял, что надо попытаться успокоить этого типа, пока не выйдет убраться отсюда. Но спуститься по лестнице будет не так-то просто, особенно когда этот Уилсон навис прямо над ним. Всего один толчок, достаточно сильный, и падения не избежать. Если скатиться по этим крутым железным ступенькам вниз головой, можно даже сломать шею.

— Вы не согласны? – повторил Уилсон еще громче.

— Да.

Отто с большим трудом сохранил спокойствие в голосе. Уилсон уже почти затолкал его на первую ступеньку лестницы, и глаза у него безумно сверкали. Неужели он и вправду попытается совершить убийство из-за отвергнутой рукописи? Если люди начнут так поступать, в Нью-Йорке не останется в живых ни одного издателя! Да и вообще где угодно. Должна же остаться у этого человека хоть капля здравого смысла? Хватило же у него ума так тщательно все спланировать?

— Но разрушение и смерть – это не одно и то же, – сказал Отто, заставив себя встретиться взглядом с Уилсоном. – Чтобы возмездие было идеальным, в нем должна быть какая-то соразмерность содеянному, какой-то артистизм и разумный баланс.

Его спина коснулась перил лестницы, плотно прижавшись к ним. Головокружениями он не страдал, но с крайне неприятным чувством сознавал, что позади него пустота.

Уилсон был уже так близко, что Отто чувствовал запах лосьона после бритья и исходящий от него жар. Чтобы оттолкнуть его сейчас, пришлось бы применить значительную силу, фактически ударить его. Как-то извернуться и сбежать по лестнице до того, как Уилсон набросится на него, было практически нереально. Тем более проделать это надо было внезапно, без всякого предупреждения, иначе Уилсон первым нанесет удар.

— Артистизм? – с удовольствием произнес Уилсон. – О да! Вы недооцениваете меня, мистер Пенцлер. Правда недооцениваете.

Глаза у него возбужденно блестели, дыхание часто вырывалось из груди. Он придвинулся на пару дюймов ближе. Они почти касались друг друга. Явную угрозу уже нельзя было отрицать.

— Нисходящий водоворот! – процедил он сквозь стиснутые зубы, злобно оскалившись. – Правосудие! – Уилсон едва не прошипел это слово. – Вот каково оно – правосудие!