Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 56 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

— К тому же это очень на него похоже – сбалансировать состав участников. Артефакты, некогда принадлежащие двум мужчинам и одной женщине, двое мужчин и женщина в качестве подозреваемых…

— И поскольку все они авторы детективов, они умеют подбрасывать тонкие подсказки, к кому бы из них ни обратились первым.

Пенцлер опять покачал головой, но на сей раз с восхищением:

— Я бы даже побился об заклад, что именно у Мори сейчас эта сабля, завещание и череп.

— Он восхищался ими, – негромко произнес я, – и подумывает о том, что скоро и сам не будет относиться к поныне живущим писателям.

— Да, но даже больше по той причине, что это перекликается с его заглавиями.

Моя очередь изумляться:

— Его заглавиями?

— Я ведь рассказывал вам о книгах Эйса Старка, когда мы впервые разговаривали сегодня утром.

— Да, заглавия там – сплошь каламбуры, где имена героев подменяют близкие по звучанию слова в расхожих выражениях.

— Да. И Кайл Маккрей упомянул об этой дурацкой книге, которую он так и не написал.

Я по-прежнему не догонял:

— И что?

Пенцлер откинулся в своем кресле, переплетя пальцы за головой, явно весьма довольный собой. И подарком от своих друзей – «рождественских фей».

— Хорошо, Джон… Соотнесите заглавия Эйса Старка с темой романа Кайла, и вы получите…

Ну наконец-то…

— Мементо Мори!

Отто Пенцлер поднял лицо к высокому потолку библиотеки и расхохотался.

— Полный кошмар, но мне нравится вся эта история!

В канун Рождества в «Магазине таинственных историй» обычно не бывает особо многолюдно. Серьезного наплыва покупателей можно ожидать разве что днем – многие в самый последний момент заскакивают сюда, чтобы подобрать что-нибудь, что может понравиться далеким дядюшкам или тетушкам, читающим детективы, – но если к пяти часам, когда мы обычно закрываемся, в магазине еще будет хотя бы с десяток покупателей, это уже много.

Я проработал здесь уже чуть больше двух лет, и, должен сказать, мне очень нравилось это занятие. Я всегда любил книги – вообще-то моим предыдущим местом работы тоже был книжный магазин, – но есть что-то особенно пылкое в том чувстве, которое разделяют любители детективов. Частенько мне казалось, что я исполняю здесь свой гражданский долг, а не просто продаю книги. Стремление подобрать для читателя именно ту книгу, которая ему и требуется, стало для меня настоящей страстью. Особенно на Рождество, когда я знал, что какая-то книга станет подарком, и представлял, с каким удовольствием откроют ее рождественским утром. На Рождество я и вправду чувствовал себя одним из помощников Санты, слушая, как покупатель объясняет мне, что его двоюродный брат любит «хитроумные загадки – понимаете, о чем я? – но только без насилия», или как еще одна покупательница говорит, что ее зять предпочитает «вроде как какого-то Леонарда Элмора – ничего не напоминает?»

В тот сочельник, в четверть пятого, в магазине было, наверное, всего человек девять или десять – некоторые просматривали что-то наверху, другие бродили внизу, и никто из них вроде не дергался и никуда не спешил, хотя закрывались мы всего через сорок пять минут. Мне всегда неприятно говорить людям, что мы закрываемся, потому что звучит это так, будто мы стремимся поскорее вытолкать их на мороз, в то время как вместо этого должны предложить им стаканчик грога.