Книга Его дочь, страница 82 – Кьяра Маркелли

Дом вышел на славу: мы укрепили балкон, с которого любуемся окрестными пейзажами; покрасили кухню, отреставрировали камин. В нашей спальне повесили рисунок, который Арно подарил мне еще в Нью-Йорке. Нужно разобрать чердак, которым не занимались, наверное, полвека. Иногда я взбираюсь туда одна по металлической лестнице, сижу на полу и вспоминаю, как играла там в детстве.

Мой отец счастлив. Он никогда не давил на меня, просто ждал, когда я приму решение. Он был бы рад, даже если бы я переехала одна: я бы нуждалась в отцовской помощи и заботе. Но Арно рядом, дом снова ожил, мы заботимся о саде, сохраняем преемственность, связь с прошлым. Я поняла, в чем смысл старых домов: часто неудобные, требующие ремонта, дорогие в содержании, они – стены и фундамент семьи, связующая нить поколений, продолжение жизни.

Мне нравится обставлять комнаты, ходить с Маризой на рынок. Однажды с нами увязался и Арно, но очень быстро утомился и решил подождать нас в баре на площади. Пока мы делали покупки, Арно успел подружился с хозяином бара, и тот с помощью жестов и примитивных рисунков на салфетках сумел всучить Арно великолепный стол из орехового дерева, до чертиков надоевший его жене. Антикварный стол был продан нам за чисто символическую плату, и мы пригласили их всех на ужин: Маризу, владельца стола и его жену. Арно вызвался готовить, но волновался, что не сможет всем угодить.

— Сомневаюсь, что кто‑то из них веган, – заверила я его, принеся зелень и овощи из нашего огорода.

Мы прекрасно провели время: Даниэле и Даниэла («Знаю, но так уж вышло», – ответила она, заметив наше удивление) принесли домашнее вино, а Мариза специально для Арно сделала бунет – традиционный пьемонтский пудинг. Мы сидели во дворе, за новым столом, почти до утра.

Убрав со стола, мы с Арно решили немного прогуляться по цветущим полям. Был легкий утренний туман, стоял май с чистыми, свежими ароматами начала лета. Это утро с его тишиной и цветущими маками запомнится нам надолго.

Арно быстро привык к Италии. Он погрузился в деревенскую жизнь с легкостью, какой я и представить себе не могла. Возможно, так бывает, когда человек добровольно оказывается в другом контексте: завершает один этап жизни и начинает другой. Никакой трагедии, скорее, наоборот: радость от встречи с новым и неизвестным. Я более нерешительная, обычно колеблюсь, взвешиваю за и против. За эти годы мы хорошо узнали друг друга, научились в чем‑то уступать, чего‑то не замечать. Нам хорошо здесь, в деревне: завтрак готовлю я, потому что встаю раньше; обед на скорую руку из того, что найдем в холодильнике, и уютные вечера с неторопливым ужином, который почти всегда готовит Арно. Хорошее вино мы покупаем на местной винодельне или у моего кузена.

Арно учит итальянский, но не со мной. Между нами существует четкая договоренность: мы играем на равных.

Мы не боимся совершать ошибки. Сажать огород, красить, чистить водосточные желоба, обрезать розы, чинить трубы, велосипед (оставшийся мне от деда) – вечно у него что‑то ломается.

— Купи себе новый! – говорит Арно.

— Это американский подход, – отвечаю я, – лучше помоги мне его починить.

Арно еще путает глаголы и часто не понимает местных реалий: например, почему синьора в пекарне не принимает кредитные карты. Я объяснила, что покупателей так мало, что ей не выгоден безналичный расчет.