Книга Его дочь, страница 61 – Кьяра Маркелли

— Прекрати, Эмма.

Я жду, пока она выбросит стакан и пройдет с Арно. Роюсь в сумке, пропускаю еще одного человека, затем захожу сама.

Начинается экскурсия, но Арно не может сосредоточиться: все время ищет глазами Эмму, которая или отстает, или бежит вперед, пропуская залы. Он пытается заинтересовать ее картиной, художником. Перед «Венерой» Боттичелли говорит:

— У тебя в комнате висела такая репродукция, когда ты была маленькая.

Эмма фыркает и листает ленту в телефоне. Вскоре говорит нам, что хочет уйти.

— Мы и половины не посмотрели, – говорит Арно.

— Да, но мне надоело.

— Потерпи минутку.

Мне вспоминается сцена в книжном магазине много лет назад. Сейчас, как и тогда, Эмма уходит и почти сразу возвращается:

— Ну что, уходим?

— Ты только что об этом спрашивала.

— Ты сказал, минуту. Минута прошла.

— Это фигура речи, Эмма, – перебиваю я.

— О, неужели?

— Мы с твоим отцом хотим послушать экскурсию.

— А я – нет. Я подожду вас на улице.

— Даже не думай, – говорит Арно.

— Но я больше не могу! Достало!

Люди оборачиваются, какая‑то женщина качает головой. Эмма продолжает громко жаловаться на боль в спине. «Спина, – думаю я, – это что‑то новое!»

— Хочешь остаться? – спрашивает меня Арно.

— Да.

— Оставайся.

— Но я бы хотела, чтобы ты тоже остался. Мы мечтали посмотреть музей вместе.

— О боже… – закатывает глаза Эмма.

— Я с тобой говорю? – резко спрашиваю я ее.

— Нет.

— Вот и не вмешивайся, будь добра.

— Папа, уходим? – Эмма бросается к Арно.

— Ливия…

Мне нужно бы сдаться, отступить. Но вместо этого я говорю:

— Пусть идет одна. Она что, не может посидеть немного на улице?

— Я буду волноваться.

— Папа! – торопит Эмма.

Арно подходит и целует меня:

— Ладно, мы пойдем, а то она не даст нам ничего посмотреть. Ты оставайся, мы тебя подождем.

Я бросаю взгляд на Эмму: та стоит у стены и за кем‑то наблюдает. Это девушка ее возраста: стройная длинноногая блондинка, похожая на фламинго. Эмма украдкой смотрит на нее. Девушка замечает взгляд Эммы, а та отводит взгляд, тянет вниз футболку, сутулится. Заметив, что я на нее смотрю, Эмма резко поворачивается и уходит.

— Хорошо, – говорю я.

— Позвони, когда выйдешь, – улыбается мне Арно.

Сначала я ускоряю темп, но потом останавливаюсь: к чему такая спешка? Любуюсь знаменитой работой Россо Фьорентино «Ангел, играющий на лютне», затем возвращаюсь к Джотто и Чимабуэ, спокойно брожу по залам.

Выйдя спустя час из музея, я, как и ожидала, не могу найти Арно с Эммой. Звоню Арно: они в магазине на Виа де Торнабуони. Через стекло витрины вижу Эмму, примеряющую кожаную куртку. Завидев меня, Эмма радостно демонстрирует обновку. И еще две майки:

— Симпатичные, правда?

Мне не нужно смотреть на ценники, чтобы понять стоимость. Я думаю, что Арно позволит дочери выбрать только одну вещь, однако он покупает ей все и, заметив мое недоумение, поясняет:

— Мы же в отпуске. Тебе что‑нибудь нужно?

— Нет, спасибо.

Я отхожу от кассы, но все равно слышу: четыреста пятьдесят евро. Эмма улыбается – первый раз за все время, что мы в Италии, трясет пакетом.

Четыреста пятьдесят евро. Я вспоминаю, что Арно пришлось обновить дочери гардероб, когда та застряла в Нью-Йорке во время пандемии, а еще собака. Мы теснимся в трехместном номере, но Арно готов потратить четыреста пятьдесят евро, потакая капризам Эммы. Я могла бы сказать: «Да, я тоже хочу подарок». Пусть он потратит на меня такую же сумму, а я мило улыбнусь и скажу: «Спасибо, дорогой». Но я не хочу. Зачем раздувать скандал? Не нужно ни с кем воевать. К тому же для меня очевидно, кто проиграет.