Книга И все «вчера», страница 46 – Джоэл Моррис

При слове «проклят» у меня дрожат руки. Я теряю дар речи. Теперь понятно, почему девушка вспыхнула, когда я назвала малыша чертенком, почему дьявола запрещено упоминать в этом доме. Но меня терзает собственная память, пророчество, которое я получила. Его Банко тоже счел бы сном… видением? Что заставило жену Банко вспомнить пережитое лишь перед родами? И почему мое видение остается со мной, живет под кожей с тех пор, как мне было одиннадцать? Я всеми силами стараюсь его подавить, стереть из памяти лицо той безумной старухи.

— Какую надежду ты можешь ему дать? – настаивает мой супруг. На его лице лежит тень мрачных мыслей.

Я смотрю на него, перевожу взгляд на Банко, заставляя себя очнуться, удержать контроль. Я лишняя в этой комнате, пришелица в чужой земле, женщина среди мужчин, и они ждут ответа с моей стороны мира.

Я улыбаюсь, показывая волчий клык. Тут же понимаю это и краснею. Но сейчас не время для робости и замкнутости. Сейчас время отдавать. Мужчины всегда ждали от меня именно этого – утешения. Даже дьяволы во плоти, с которыми меня сводила судьба. Вспышки ярости мормэра, неудачи отца и даже зависть кузена Макдуфа. Они поверяли мне свои беды, ждали от меня нужных слов, правильных поступков; им нужно было, чтобы я помогла им вновь почувствовать себя мужчинами.

— Я не могу рассуждать о видениях, – начинаю я. – Я ничего не знаю о демонах.

Поймут ли они, что я лгу? Мне ведомо об этом много больше, чем я могу сказать.

— Нет, конечно нет, – разочарованно произносит Банко. – Я не осмелюсь втягивать вас в нечестивые речи, милая Леди.

Уголки губ моего мужа едва заметно опускаются. Я могу дать Банко то, что он жаждет услышать – я уже знаю, что скажу, – но не увидит ли муж меня в новом свете?

— Я могу дать вам надежду, – говорю я.

Макбет перестает хмуриться. Кажется, он испытывает облегчение.

Я продолжаю:

— Вы уже ответили на свой вопрос, доблестный тан: у вашей жены родился сын. Ваше семя взяло верх. У мальчика ваш дух. Ваш характер. Ваша жена и ее видения почти не имеют значения.

Я замолкаю, взвешивая последствия того, что собираюсь сказать. Я знаю, что это ложь, но ложь во спасение. До сих пор я всегда была безупречно честна.

— Я говорю это не для того, чтобы принизить вашу жену, вашу любовь, – продолжаю я. – Она стала бы прекрасной матерью. Но видите ли, лорд Банко, я десять лет воспитываю сына и вижу в нем лишь копию отца. Как вам известно, мормэр был отважным воином; вы восхищались им, хотя считали врагом. И он был родичем моего мужа, в их жилах течет одна кровь. Я уверена, что в нем очень мало от меня. Поверьте материнскому слову – он пошел в мужскую, а не в женскую породу.

Я чувствую на себе взгляд Макбета. Сама я не свожу глаз с Банко. Огонь начинает угасать. Нужно подбросить дров.

— Свой долг я исполнила во время родов, – продолжаю я. – Произвела сына на свет со всеми возможными предосторожностями. Я следила за тем, на что смотрю во время беременности, чтобы его не коснулась печать уродства. Я требовала, чтобы при мне не носили мечей. Я не подпоясывалась, чтобы он мог не бояться петли.

Ох уж эти байки повитух! Как же я боялась, не смея поведать им истинную причину предосторожностей, которыми я окружила себя во время беременности. Молитвенные свитки, туго намотанные вокруг раздутого живота. Запрет на любое пламя в моих покоях. Я никогда не целовала сына в щеку, отворачивалась, если у него шла кровь. Столько лет прошло, но, даже греясь у вечернего огня и разговаривая о родах, я отгоняю от себя мысли о первопричине моих страхов – предсказанной смерти сына. О том, что сказала проклятая ведьма перед тем, как бросить запеленатого младенца в костер.