Книга И все «вчера», страница 119 – Джоэл Моррис

Макдональд. Мне хочется увидеть, на что он смотрит. Туман скрывает его ноги; он наполовину погружен в неподвижность, словно стоит в море или в облачном небе. Мертвенная мгла тянется к деревьям. Кажется, я слышу его приглушенный голос. В этой тишине он разносится далеко. Он говорит и умолкает, снова говорит, как будто с кем-то беседует. Но я больше никого не вижу. Странное зрелище. Безумец, который бормочет в пустоту. И все же что-то подсказывает мне, что он в своем уме. В нашем замке он говорил об иных силах, о знакомой мне тьме.

Туман вокруг него приходит в движение. Он словно тянется наружу щупальцами. Я различаю три струи: у его тела они заостряются, а дальше извиваются, скользят прочь и растворяются среди деревьев.

Мне это чудится? Я меняю позу, чтобы лучше рассмотреть, но в полной тишине царапаю камень подошвой. Резкий скрежет доносится до Макдональда, и он вздрагивает. Я замираю у балюстрады, словно статуя. Я не решаюсь снова взглянуть вниз, надеясь, что тени и неподвижность укроют меня. Но он, должно быть, уже обернулся на звук. Я не двигаюсь, пока легкий ветерок и первые лучи рассвета не касаются моего лица. Я перегибаюсь через низкую стену, но ничего не вижу, даже отступающего перед солнцем тумана. Макдональд исчез.

— Муж мой, – шепчу я.

Он погружен в сон.

— Проснись! Мне надо рассказать тебе, что я видела!

Он шевелится, застряв между сном и явью.

— Макдональд, – выдыхаю я.

Я пытаюсь рассказать ему, что я видела, но с трудом подбираю слова. Колдовство. Демоны и тьма. То самое, о чем говорил Макдональд, – соприкосновение с потусторонними силами. Не просто соприкосновение – власть над ними, управление, подчинение своей воле. Я никогда не видела ничего подобного.

— Что это?

Макбет еще не вполне проснулся.

— Колдовство?

— Туманы, – умоляю я. – Трое. Они пришли к нему! Он был…

Раздается звон – тревожный, оглушительный.

— Макдональд! – восклицаю я.

Макбет уже на ногах, хватает сапоги и меч.

Звон такой громкий, такой настойчивый, будто он с нами в одной комнате. Словно прорывается из другого мира в этот.

Дверь глухо сотрясается. Стук заставляет нас вздрогнуть.

— Господин! – кричит кто-то. – Откройте немедленно! Прошу вас! Господин!

— Кто там? – спрашивает Макбет.

Теперь он окончательно проснулся, на ходу натягивает одежду и идет к двери.

Он открывает, и я вижу лишь слугу. Тот склоняется к уху моего мужа и что-то шепчет.

Муж смотрит на меня.

— Что такое? – спрашиваю я.

— Мне нужно идти, – говорит Макбет.

В его голосе тревога и страх. Дрожащими руками он натягивает сапоги.

— Жди здесь.

— Что такое? – кричу я ему вслед. – Что случилось?

Набатный колокол умолкает – замок уже на ногах. В главном зале собрались все мужчины, некоторые до сих пор полуодеты. Они расступаются передо мной, открывая проход к нему, к его телу. Оно лежит на столе, изъятое из мира мужчин, возвращенное матери. Спотыкаясь, я бреду к нему. Кто-то – мой муж? – подхватывает меня и шепчет: «Не подходи». Я вырываюсь. Я вслепую тянусь к нему в темноте, которая окутала его и предъявляет здесь, на расстоянии вытянутой руки, навеки недосягаемого.

Я стою над ним, крик еще не поднялся к горлу. Мои руки дрожат над его маленьким телом. Его лицо белое, как мел. Веки – как створки раковин. Губы синие. На щеке порез. Рыжеватая струйка стекает к уху, распускается в его складках и капает на дерево под головой. Из раны на затылке вытекает вся его жизнь.