Книга Рядом с солью, страница 63 – Кэтрин Ваз

— В Европе люди с большими ресурсами уже изучают слуховую науку в лабораториях. Он узнает об этом в свое время.

* * *

Перпетуя прослышала о вечере с волшебным фонарем в театре Мелинов в Джексонвилле, где должны были выступать португальские протестанты Иллинойса. Они с Мэри зашли в «Руарк» выпить малиново-сливочной газировки, думая, что приехали слишком рано. Но Пет перепутала время, и они ворвались в переполненный театр с опозданием. В проекции цветных огней на стене птица поднимала мальчика из тюрьмы. Мэри совершила ошибку, встав перед лучом в темноте, он спроецировал на ее торс небезызвестную историю из детства Джона, и эта картина двигалась, она двигалась цветным кружевом по ее груди.

Мэри положила на нее руку, и изображение Джона накрыло ее ладонь.

Ты всегда дрожала.

Мы с тобой родом из страны жары.

Человек не может не думать: старые истории правдивы – Земля плоская. Жаворонок, олень, боярышник и слива, бородач, усадьба, дикая вишня, плуг, перепел – мы оттачивали свой английский. Мы выучили названия всех вещей.

Глаз ослеплен. Землю лишили холмов так, чтобы мы могли видеть вечность.

Моя возлюбленная,

Ты была моей новой страной.

Дрожа, как мокрый школьник, с кожей, горящей после бритья у цирюльника, который похлопал его по щекам ладонями, смоченными в лавровом роме, Джон постучался в желтый дом с зелеными ставнями на пересечении Джексон-стрит и Восьмой улицы. Была середина июня, и одинадцатого марта ему исполнилось двадцать два года. Несмотря на радость от выигрыша размером в доллар на импровизированной игре в блэкджек один на один со скучающим дилером на Уобаше, он был на взводе от предвкушения. Мэри открыла дверь в самый важный дом в стране, и он ступил на красный ковер с белыми цветами, собранными по три. Ярко светила золотая люстра.

— О, Джон, – застенчиво произнесла она, – ты здесь.

Слава миссис Линкольн за то, что она ругалась, пока Вилли и Тэд^[17] носились вокруг нее, давая им с Мэри повод для улыбок. Он застенчиво снял шляпу и глупо ответил:

— Да, вот я и здесь.

Прошлая суббота прошла так легко – встреча по его предложению в этом нейтральном месте, где работали мадейранцы. На обручальном кольце Мэри были бриллианты с голубыми прожилками. Когда же наступит ощущение, что они свернули с пути своей жизни? Она неожиданно начала вышивать по субботам для этой семьи вместо того, чтобы заниматься бизнесом на территории своего жениха. Джон обычно проводил выходные, возясь со Звуковой Машиной. Фидо^[18] сбежал вниз, понюхал его и понесся обратно на поле боя. Джон взял полотенце, которое Мэри украшала бревенчатыми домиками в миндальных тонах, и пробормотал:

— В этом много слепоты.

Ее губы приоткрылись. Это был мадейранский комплимент, напоминающий о швеях, которые трудились до тех пор, пока не теряли зрение: сам орган чувств приносился в жертву красоте.

— Иногда у меня болят глаза, и в них двоится, – сказала она. Прежде чем Джон успел закричать, что любое ее несчастье невыносимо, они впервые встретили Авраама Линкольна. Он вошел в дом и вслух поинтересовался, не являются ли его гости звездами сцены, поскольку их внешность на это намекает.

Мэри представилась, и Джон, запинаясь, пробормотал свое имя, его рост как бы сжался до среднего, когда он удостоился приветственного рукопожатия двумя руками от мистера Линкольна и изрек: «Вы нужны нам в Вашингтоне», – что было вербальным эквивалентом неуклюжего движения медведя в цирке. Но Мэри выглядела довольной, а лицо Великого Человека, казалось, было из резины, чтобы выражать бесконечные конфигурации гримас, когда он ответил: