Книга Рядом с солью, страница 21 – Кэтрин Ваз

Беженцы ждали в Нью-Йорке так много месяцев, что он стал их домом. Миссис Юла Брукс из Пресвитерианской церкви повела Никку, Руи и Джона в кофейню театра «Парк», чтобы те попробовали горячий шоколад. Он был великолепен. Он растворял кристаллы, в которые превратился мозг Джона.

Никка крепко держала брата за руку, когда они спешили на перекресток Вашингтон-стрит и Литл-Уэст Двенадцатой, чтобы посмотреть, как будут сносить какой-то форт. Они выучили слово «блок», которым называли кварталы Нью-Йорка, как будто чтобы передвигаться, город нужно было разбить на огромные кирпичи. В магазине свежих продуктов они пришли в зачарованный ужас от металлических коробок с мясом. Люди изобрели способ помещать животных в консервную банку, чтобы мясо не портилось.

Миссис Брукс была впечатлена тем, насколько хорошо многие из них говорили на ее языке благодаря преподобному Калли, который в это время оживленно беседовал с великими лидерами Иллинойса и восхвалял эту щедрую страну. Джона вновь поразило, что все, даже его мать, называли его английским именем, сколько он себя помнил, потому что британцы ужасно страдали, стараясь произнести «Жоао». Миссионеры в Нью-Йорке читали лекции о выдающихся людях, приехавших из других мест, а история про Джона Джейкоба Астора – немецкого иммигранта, заработавшего несметные богатства, – побудила Джона настоять на том, чтобы его друг Франсишку проник вместе с ним в его особняк. Они хотели поискать подсказки, как тот прошел путь от ничего до всего. Астор умер незадолго до их прибытия, и, возможно, превратившись в призрака в своих владениях, был готов раскрыть секрет того, как стать достаточно богатым, чтобы купить все, что потребуется матери, на сто лет вперед.

Умение Франсишку взламывать замки было проверено на роскошной двери, пока прохожие наблюдали за двумя плохо одетыми мальчиками, которые притворялись, что моют фасад тряпками. Франсишку, мальчик с глазами на мокром месте и длинными ресницами, сказал:

— Я не хочу, чтобы меня застрелили.

Они использовали его умение обращаться с замками, чтобы проникнуть в особняк какого-то лорда в Тринидаде и украсть настойку Варбурга, когда Никка болела, – тогда они убегали под ружейным огнем.

— Мы просто посмотрим. Давай быстрее.

— Хочешь попробовать сам?

— Ладно-ладно! Извини.

Франсишку повернул проволоку, которую принес с собой, и один щелчок открыл им путь во дворец покойного богатейшего человека в городе. Они на цыпочках поднялись по винтовой лестнице в величайшую комнату во вселенной и заскользили по полированному полу под люстрой из тысячи стеклянных капель. Занавеси закрывали статуи в нишах.

Там было так много коридоров и чуланов. В гардеробной стояло множество цилиндров, и Джон примерил один. «Ну-ну», – прогудел он, схватив Франсишку за руку, как это делают американцы. Госпожа Брукс объясняла, что обычай жать руки пошел от желания доказать, что в них нет оружия. Джон покрутил тростью, настороженный Франсишку тоже надел цилиндр. Они вошли в гостиную, украшенную изображениями птиц: среди них была розовая колпица. Джон никогда не видел такого пола: темных деревянных полос с вкраплениями более светлого дерева. В Америке, должно быть, росло дерево с древесиной разного цвета. Внезапно он подпрыгнул, и его цилиндр упал, как и с головы Франсишку: их за воротники схватил угрюмый смотритель.