Книга Рядом с солью, страница 182 – Кэтрин Ваз

16 октября. Она родилась на два месяца раньше срока, или, лучше сказать, младенец родился на два месяца раньше срока. Люди в масках обматывают вокруг нее ткань, ребенок замолкает, паника, но да, хорошо, она воркует, она слишком маленькая, чтобы продолжать кричать. Мэри боится, что за ней пришло то, что португальцы называют morte roxo, пурпурная смерть, смерть при родах: гейзер, разлив реки, разрушенные берега. Она уносится прочь, и кто-то трясет ее – средство для тех, кто засыпает в снегу, не засыпай, не спи, сон – это тренировка перед смертью. Малышка размером с поросенка, драгоценного поросенка. Запеленатая новорожденная, мы должны забрать ее, пожалуйста, мамочка, отпустите ее, мы должны положить ее в кювез, если хотите, чтобы она выжила, как такое маленькое создание может дышать пропитанной бумажной салфеткой вместо легких.

Коридор, по которому Мэри везут на каталке, полон солдат в бинтах, словно потерпевших кораблекрушение. Вдоль стены стоят кровати с резными изголовьями – пожертвованные, а не железные больничные койки. После сна в палате с другими матерями Мэри безошибочно находит место, где новорожденные извиваются, как головастики в аквариумах. Это вселяет в нее надежду, что их ребенок – ее, Уорда, Джона – выживет, несмотря на то что его ручки не больше клюва певчей птицы. Медсестра настаивает, чтобы Мэри ушла, но она не уходит. Если она не возьмет на руки своего ребенка, ребенок умрет, ее не волнует, если медсестра отказывается верить в это. Бодрствующая или спящая, в кресле-качалке Мэри ухаживает за своей дочерью – в ритме час за часом – «daughter», такое длинное элегантное английское слово, наполненное немыми буквами.

Они нарекают ее Марселлой Августиной Фрейташ Мур. Эдвард берет отпуск от преподавания в Академии Святого Игнатия. Цвет ее кожи, кажется, будет среднего оттенка между кожей Мэри и Джона. Уорд спрашивает, изумительно смущенный (она в восторге, бедный суетный мальчик, на самом деле такой ограниченный): «Как у нее может быть столько волос?» Сам он родился лысым. У Марселлы на голове множество черных прядей. Он ведет себя так, будто они выпадут, если их тронуть, и это ужасно умиляет Мэри. Она постоянно баюкает дочку, за исключением тех случаев, когда делит ее с Уордом, их сердца говорят с сердцем размером с половинку инжира: «Ты будешь жить, ты поднимешься выше слез». Марселла, твой родной папочка не выжил. Тебе нужно жить, ради него и Уорда, ради себя, ради меня. Я мечтаю вышить все звезды на небе, словно крупинки соли, которые мне показал папа и назвал в мою честь – чтобы у тебя появились помощники, которые будут направлять тебя по ночам: Лебедь, Орел, Рак, Возничий. А на рассвете они спустятся охранять тебя и впитают твой соленый пот, когда ты двинешься вперед, когда полюбишь кого-то, побежишь и достигнешь. Пропитанные солью чудесные созвездия засияют, когда вернутся на небо: о, тогда взгляни вверх и увидь свои следы, которые уносятся к звездам, моя любовь, моя любовь.

Мэри укачивает своего ребенка, отказываясь сдаваться, пока Марселла не выправится. «Марселла» означает воительница, а еще это игра со словом «mar», море. Ты станешь актрисой, когда вырастешь? Зрители не узнают, что твоя сила исходит от того, как хорошо ты боролась с самого начала. Папа будет присутствовать на твоем представлении – видишь его? – и мы расскажем историю, как держали тебя, чтобы ты впитала нашу силу, Марселла, наша Маленькая Рыбка.