Книга 19 лет убийств, страница 83 – На До

Лю Сюй знала, что полиция не раскроет это дело, потому что они двигаются не в том направлении.

На иссиня-черной плите золотом было выбито имя «Го Кай», человеку, лежавшему справа от него, было семьдесят пять, слева – восемьдесят три, а ему – тридцать.

Мы с ним одного возраста, подумала Лю Сюй.

Перед этим надгробием она потеряла почву под ногами, ей оставалось лишь медленно присесть на корточки, опираясь на него. Она вся сжалась в маленький комочек перед могилой Го Кая, все тело дрожало, слезы заливали лицо. Стон вырвался из глубины гортани, но она так и не смогла сказать «прости».

Она и не могла сказать. Слово «прости» здесь было таким невесомым, что его тут же унесет ветер.

Каждую неделю они с Го Каем пили чай после обеда, неспешно гуляли по старой дороге, прямо как романтические влюбленные, они были расслабленными сторонними наблюдателями. Но только в этот момент, трогая ледяное надгробие, она осознала, насколько опасное дело поручила Го Каю. Это было изначально ее дело. Он хотел защитить ее, укрыть от ветра и дождя, она это осознавала, просто делала вид, что не понимает. Насколько же человек эгоистичен. Она слышала, что Го Кай умер с широко открытыми глазами. О чем он думал перед смертью, ей хотелось знать, но она боялась даже об этом думать.

Солнце село, подступила ночь, несколько раз звонил телефон.

Лю Сюй встала, укрытая тенью, и пошла к выходу.

Она знала, что в этом мире нет другого такого человека, как Го Кай, кто так же защищал бы ее.

Она знала, что Го Кай сказал бы: «Конечно, есть такие люди – это твой отец, мама, они смогли бы».

Но сейчас давай я сама этим займусь, Го Кай.

Или меня, как и тебя, закопают эти двое.

Или.

Если настанет такой день.

Я сделаю это.

Я приду на твою могилу.

И положу красную розу, хорошо?

21 июля 1987 года.

Адская жара.

Вэнь Сюцзюань еще жива, ей десять лет. Ее сестра – Вэнь Сюлинь – тоже жива, ей – одиннадцать.

С чем придется столкнуться через десять лет, Вэнь Сюцзюань сейчас еще не знает, у нее еще есть полное непредсказуемых перемен будущее, все еще возможно. Это плавание в тумане, в белоснежном тумане между небом и землей – и есть тот путь, который принадлежит ей одной, и он ведет в будущее. Каким бы извилистым он ни был, если обернуться, то здесь и сейчас он прямой, и ведет вперед, вперед. Как только прозвучит свисток судьбы, туман рассеется, она уже предвидела, что так обязательно будет. 21 июля 1987 года, половина второго пополудни.

Никогда больше в жизни Вэнь Сюцзюань не было такого момента – наполненного мечтаниями и надеждами на грядущее.

По радио передавали песню «Бабушкина излучина озера», которую исполняли Ван Цзеши и Се Лисы^[22], из-за помех приемник поставили на комод, недалеко от лежавшей на кровати матери Бао Сиди, так было лучше слышно.

Комод оклеили разноцветными бумагами, по большей части плотными и красивыми, вырванными из журнала «Популярное кино», из-за них была не видна его ветхость.

Стены тоже скрывали газетами, чтобы прикрыть места, где отвалилась штукатурка. Вэнь Хунцзюнь периодически брал стопки газет из пункта приема утильсырья и наклеивал их, пытаясь придать комнате более новый вид. А сестры могли изучать слова по газетам на стене – одним выстрелом он убивал двух зайцев.