Книга 19 лет убийств, страница 212 – На До

Ма Дэ поднял медную голову, слегка наклонился к Фэй Чжигану и посмотрел на его состояние, в итоге не стал бить второй раз, выпрямился, поправил очки и улыбнулся Лю Сюй.

— Отличный «Блю Маунтин», очень жаль. Но даже если бы он не разлился, я бы не осмелился выпить эту чашку. Судя по всему, самое большее, на что твой муженек был способен, – это запереть тебя в психушку и держать там, а на следующий шаг у него рука бы не поднялась из жалости. Люди – действительно животные с чувствами, действуют импульсивно и совершенно не заботятся о последствиях. Пусть отдохнет пока.

Тело Лю Сюй изо всех сил дернулось в направлении, противоположном Ма Дэ, но отдалилось всего лишь на несколько десятков сантиметров и только. Она смотрела на Фэй Чжигана, съежившегося на полу, его голова была в крови, в ужасе она спросила:

— Ты убил его?

— Чем заботиться сейчас о других, не должна ли ты больше думать о собственных жизни и смерти? – Рука Ма Дэ, державшая медную голову, тряслась, словно он готовился в любой момент ударить Лю Сюй.

— Ты – дьявол, дьявол! – дрожа, крикнула она.

— Нет-нет-нет. – Ма Дэ улыбнулся и покачал головой, хотя его улыбка в тот же момент изменилась. – Я убил Вэнь Сюцзюань, потому что она вынудила меня, я убил Го Кая, потому что вы оба вынудили меня, а то, что происходит сейчас, это целиком твоя вина, ничего подобного не должно было произойти. Если кто и дьявол, так это Вэнь Сюцзюань, и, к счастью, этот дьявол уже мертв.

— Ты такой же, как она, между вами нет никакой разницы!

Ма Дэ медленно подошел к Лю Сюй:

— Это и есть твоя последняя попытка? На словах приравнять меня и Вэнь Сюцзюань? Это и есть твоя моральная победа^[34]? Просто смешно!

Он сверху вниз смотрел на сжавшуюся на диване Лю Сюй, словно на агонизирующего зверька. В этот момент солнце вышло из-за облаков, оно уже заходило, и ослепляющий свет появился из-за спины Ма Дэ, от чего вся его фигура казалась черной и мрачной, лица было не разглядеть. Он как черная дыра поглощал весь свет вокруг.

Лю Сюй с трудом поднялась, опираясь на руки. Она закачалась, словно огромное давление пыталось одолеть ее и повалить на землю, но в итоге все-таки приняла устойчивое положение.

Она посмотрела прямо на Ма Дэ и произнесла:

— Тогда можешь ответить мне, что именно, в конце концов, ты так ненавидел в Вэнь Сюцзюань? С самого начала именно ты был тем, кто все контролировал, а не Чжань Вэньвэнь. У нее было достаточно веских причин, а у тебя? Только отвращение к человеческим качествам Вэнь Сюцзюань не могло заставить тебя дойти до такого.

Лю Сюй по-прежнему испытывала страх, ее голос дрожал, но она все же закончила свой вопрос.

Ма Дэ остолбенел и остановился.

— Такая женщина, как я, сейчас стою тут, и у меня есть смелость посмотреть в лицо смерти. А ты, чьи руки запачканы таким количеством крови, даже не можешь разглядеть, какой ты человек, или у тебя просто нет храбрости посмотреть на самого себя? – Лю Сюй презрительно улыбнулась ему.

Внезапно Ма Дэ тоже улыбнулся:

— Нет ничего такого, что я не мог бы рассказать. Я действительно ненавидел Вэнь Сюцзюань, потому что она в глубине души презирала меня. Она была такой сообразительной, но я с первого взгляда раскусил ее лицемерие. На второй год обучения все в группе целевиков, кроме Сян Вэя, максимально дистанцировались от нее, и однажды она обратилась ко мне, хотела вместе со мной заниматься повторением, чтобы я стал ее парой для учебы. Это была попытка совершить прорыв через меня. Я не согласился и до сих пор помню выражение ее лица: на нем было написано огромное, огромное, огромное изумление. – Ма Дэ выделил голосом произнесенное три раза подряд слово «огромное», очевидно, эта реакция Вэнь Сюцзюань глубоко врезалась ему в память. – Да, я был единственным деревенским из группы, остальные были кто из Шанхая, кто из других городов. Помимо Вэнь Сюцзюань только я выбивался из общего ряда, мы с остальными одногруппниками были словно из разных миров. А раз мы были товарищами по несчастью, то какие у меня были причины не принимать протянутую ею оливковую ветвь мира? К тому же успеваемость у меня была самая плохая, по сути дела, меня могли с большой вероятностью отсеять. Хе-хе, конечно же, в итоге я не смог избежать судьбы, и был отчислен. Но я потратил столько усилий, поступил в Шанхайский медицинский университет, попал в группу целевиков и обосновался в городе вовсе не для того, чтобы другие смотрели на меня свысока. И вот эту милость от Вэнь Сюцзюань, которая руководствовалась своими скрытыми мотивами, я никак не мог принять.