Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 52 – Николь Фиорина

— Как я и сказал – сумасшедшая.

Мышцы вздрогнули от прилива адреналина. И Каспер запрыгнул с кровати на свое любимое место на шкафу. Джулиан подошел поближе, и в горле пересохло. Меня охватило головокружительное желание: оно прокатилось от кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног.

Я прокашлялась.

— Я должна была убедиться, что все это было реальным.

Джулиан нависал надо мной. Позади него сквозь открытые французские двери виднелось ночное небо. Мои ладони вспотели – так крепко я вцепилась в край матраса.

— Ты кому-нибудь рассказала о том, что видела? О том, что я сделал?

Я видела лишь его глаза – сквозь щели на маске.

— Нет, я бы ни за что! – отрезала я, и мои плечи поникли. – Но что же произошло между нами прошлой ночью? Почему ты убил тех птиц?

У меня накопилось так много вопросов.

В комнате вновь воцарилась тишина. Я начала терять терпение, но стоило мне только открыть рот, чтобы заговорить, как Джулиан скрестил руки на груди. Он посмотрел на меня пустыми глазами: на фоне густых черных ресниц они казались еще светлее.

— Я сорвался, – выпалил он, вспоминая, хотя его взгляд оставался отстраненным. – Сколько бы я ни…

Он замолчал на полуслове, покачал головой и продолжил:

— Их все больше, и они поют, они преследуют меня. И нет этому конца. Становится только хуже.

— Вороны – это что-то вроде предзнаменования смерти? – спросила я, вспомнив историю Мариетты о воронах, черных жуках и белых мотыльках. О предвестниках судьбы.

Джулиан мрачно кивнул.

В голове возник еще один вопрос. От одной только мысли об этом заныло в груди. Почему? Я прикусила нижнюю губу, но слова все равно вырвались, хоть я и старалась их удержать. Я должна была узнать.

— Ты умрешь?

Джулиан нахмурил брови.

— Ты видишь, как я убиваю птиц из-за того, что они знаменуют собой смерть, и спрашиваешь, не я ли умираю?

— Что это вообще значит? – Я почувствовала, как разгоряченная плоть превращается в кусок льда, словно вся кровь ушла из ног. Я попыталась подавить панику. – Тогда… Бенни? Или я?

— Да, однажды. Мы все медленно умираем. – Джулиан был резок, словно удар под дых.

Он провел рукой по своим черным волосам – должно быть, заметил ужас на моем лице.

— Я не знаю, чья эта смерть, – наконец признался Джулиан, затем оглянулся через плечо и заерзал на месте, прежде чем снова перевести взгляд на меня. – Да и какая разница. Я пришел сюда не поэтому.

— Тогда зачем ты здесь?

Джулиан не торопился с ответом. Я будто бы видела, как проносятся в его голове слова, прямо сквозь глаза в щелях маски.

— Я не люблю строить предположения, пока не буду в чем-то уверен на все сто. Так и с людьми. Но, судя по недавним нежелательным визитам, я вижу, что ты из тех, кто не остановится, пока не получит ответы на все вопросы, а в Плачущей Лощине ответов нет. Реальность здесь искажается. То же самое и со временем. Иногда очень сложно отличить, что реально, а что нет. Чем усерднее ты пытаешься разобраться, тем быстрее этот город сводит с ума. Так остановись. Держись подальше от леса. И держись подальше от меня.

— А если я не хочу?

Если я не могу, особенно сейчас?

В его напряженном взгляде сверкнула стальная буря.

— Разве ты недостаточно увидела? Я – тот самый темный и проклятый незнакомец, о котором тебя все предупреждали, – насмешливо произнес он.