Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 233 – Николь Фиорина

— Ты ошибаешься. – Внутри меня поднималась паника.

— Ты поступишь как должно, я знаю. – Голос ее превратился в шепот.

Я заставила ноги двигаться, чтобы подойти и обнять ее. Задержать. Убедить.

— Я люблю тебя, Фэллон.

Она исчезла. Последние слова ее застыли в воздухе. Руки мои обняли пустоту. Я споткнулась и уперлась руками в дерево – потому и не упала. Я резко повернулась налево, потом направо… посмотрела назад. Искала ее. Но мама исчезла. Она больше не вернется.

Каспер мяукнул, выгнув спину и потеревшись о мою ногу: дал понять, что он все еще здесь. Я обняла себя руками, сильнее прижав к груди книгу Джулиана. Как бы мне хотелось, чтобы мама дала мне больше ответов.

Фрейя не знала Джулиана так, как знала его я. Я нуждалась в поддержке, но мать выдала мне то же, что говорили и все остальные жители города.

Потому Кэрри Дрисколл и хотела меня убить. Она хотела снять проклятье Грешников. Убить меня руками Джулиана. Холод накрыл меня, но внутри все будто онемело. Я опустила голову, глядя на могилы: я шла по кладбищу и вспомнила последние дни. Джулиан знал об этом – и потому действовал один, без других Грешников. Джулиан знал, как снять проклятье, и он сделал все это, чтобы больше об этом никто не узнал.

Джулиан пытался защитить меня.

Куда мне вернуться? К Джулиану? В дом дедушки? Я присела на кладбищенскую лавочку и опустила голову. Свечи мягко мерцали, вдали качались факелы: жители города раскладывали одеяла, чтобы провести ночь на кладбище, пообщаться с любимыми.

Джулиан Блэквелл сидел в клетке. Он пошел против всех, чтобы защитить меня.

— Ох, Фэллон, – холодный воздух разорвал знакомый голос. – Да ты дрожишь.

Я знала, что меня касается рука, но двигаться не стала.

— Если пролежишь тут всю ночь без пальто, заболеешь.

— Он – засранец, – проплакала я.

Я поняла, что плачу, лишь потому, что почувствовала на губах вкус соли. Я снова поднялась и уставилась в теплые карие глаза.

— Я ненавижу его, Киони. Я хочу умереть. Кем он себя возомнил? Думает, что может стать героем? – Из губ вырвался поток воздуха, я качнула головой. – Вот так оно все?

Я кивнула, пытаясь собраться с мыслями, и продолжила:

— Он считает, что может умереть и оставить меня… вот так просто? Какой же он эгоист. Но я на такое не согласна. И она ошибается.

Я подняла на Киони взгляд – она вела меня к машине, сжав пальцами руку.

— Кто ошибается?

— Моя мать, – выдохнула я.

Киони приподняла брови.

— Да-да, я говорю об Одинокой Луне. А я не настолько шизанулась, чтобы становиться такой же.

— Ты какую-то бессмыслицу городишь… ты ведь не всерьез?

— Еще как всерьез. – Я повернулась и закричала: – Слышишь, мама? Ничего ты не знаешь!

— Фэллон, официально заявляю: ты с катушек слетела. А теперь садись-ка в машину. – Она распахнула дверцу и практически запихала меня внутрь. А потом закрыла ее.

Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Киони открыла дверцу со стороны водителя и скользнула на соседнее сидение. Она потерла ладони и подула на них, отогревая.

— Лады, а теперь давай понадеемся, что я не убью нас по дороге к Бенни.

— Что ты здесь вообще делаешь? – спросила я, впиваясь пальцами в книгу и глядя сквозь стекло – видела я лишь одинокого, запертого в тоннелях Джулиана.

— К сожалению, я – твоя Хранительница. И потому должна проследить, чтобы ты не сделала ничего глупого.