Онлайн книга «Книга Блэквелла. Лощина Грешников»
|
– Я люблю его! – беспомощно признавалась она. – Вы совершаете ошибку. Я никогда не причинила бы ему боли! Я люблю его! Члены ковена работали сообща: они собрали упавшие ветви и собрали из них костер у ее ног. А потом склонились над ней. – Беллами! – звала она его, умоляя спасти ее. По щекам ее текли слезы, но крики ее скрывали лес и Грешники. – Беллами тебя не хочет, – выплюнул Хорас. – Ты всего лишь навязчивая девка! – Ложь! – возражала Сири, пытаясь выбраться из пут. Она видела их сияющие лица сквозь ветки. Она никогда еще не чувствовала такого страха. – Вы все – лжецы! И ничего не знаете о любви! Хорас достал из кармана подвеску Беллами, ту самую, что Сири подарила ему, и повесил на ветке – так, чтобы она увидела. – Но Беллами здесь нет, не так ли? Куда же запропастился твой любимый? – Он повернулся и позвал. – Эй, Беллами! Твоя милая Сириус скоро умрет, где же ты, Беллами? Смех Грешника раскатился по ночному воздуху. – Посмотрите-ка, Беллами не пришел. Ему все равно. Похоже, он пришел в себя и жаждет лишь того, чтобы девка исчезла. Хорас подошел ближе, и его горячее дыхание прорвалось сквозь ветви. – Именно он организовал твою смерть! Сири замотала головой, испуганно озираясь по сторонам. Зеленое, синее, золотое, черное. Грешники Северных лесов. А потом она наконец поняла. Беллами не придет. – Убьете меня, – в отчаянии продолжила она, – и ваш ковен падет. Вместо того чтобы разглядеть в ваших лицах красоту, женщины будут видеть лишь свои величайшие страхи – такие, что вы показали мне! Она подняла лицо к небу. Губы ее задрожали. Факелы опустились к ее ногам. – Никто не полюбит вас, а те, кого полюбите вы, будут испытывать к вам только страх! Она вспомнила ту ночь, в которую Беллами обещал, что без нее превратится в чудовище. Огонь добрался до ее ног, боль стала невыносимой, но она продолжала: – Вы все – чудовища! Такие, каким однажды думал стать Беллами. Вы – чудовища, что проживете остаток дней в темноте. Я приговариваю ваши души к вечности без любви, без сострадания, без свободы. Лишь тогда вы познаете боль! – Ничего ты не знаешь! – прокричал Хорас в ответ, когда пламя добралось до ее лохмотий. – Создания ночи не понимают подобных вещей! И не могу понять! Тебе здесь не место! С губ ее сорвался душераздирающий крик: плоть ее плавилась, но она все продолжала, все плела свое проклятье, вспоминая о своей новорожденной дочери. Зная, что оставит после себя дитя, продолжит род, и та будет в порядке в руках Хранителя. – Пусть бежит проклятье по венам Грешников – прямиком в твоего первенца. Страдания повторятся. Снова, и снова, и снова, – кричала она, пока ее пожирало пламя. – Любовь превратит их в самых темнейших чудовищ… А потом по Северных лесам и по всему городу прокатилась черная волна. Чего-то темного. Злобного и пророческого. Волна, которую позже назовут проклятьем Грешников Лощины… 42 Джулиан Лишь с одной книгой я чувствовал связь: я читал ее много раз. Потрепал корешок и погнул уголки страниц. Размыл чернила слезами – прятал их в сгибах книжки, пока никто не видел. На желтых страницах оставались масляные отпечатки моих пальцев. В беспокойные ночи эта книга оставалась на столике рядом с кроватью – на ней стояла кружка с лунным молоком. Я запомнил каждое слово, строку, абзац и страницу. Мог рассказать все наизусть так, словно прожил ту жизнь сам, – словно написал эту книгу в другой жизни. Я никому не позволял ее трогать – книга стала моей самой большой драгоценностью. В истории я был создателем и чудовищем – создателем, который закрылся от мира из-за страдающего разума, и чудовищем, который даже имя не заслужил. |