Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 170 – Николь Фиорина

Хорас схватил Беллами за руку и подтащил к столу. Стул упал – отец вытащил сына в свет утра.

Выйдя из хижины, Хорас взял Беллами за шею и прижал к дереву.

– Делай со мной все, что должен, но ее не трогай, – попросил Беллами, прижимаясь щекой к березе.

– Создание ночи получит свое, – яростно прошипел Хорас на ухо сыну. – Гуди лишит ее всего налета похоти, чтобы никого больше она не соблазнила. Сможешь ли ты любить ее и тогда?

Отец бил Беллами часами. Он выдержал всю боль, сжав зубы и не издав ни звука. Он лишь сжимал в кулаке кулон, пока тот не пронзил ему ладонь. Беллами знал – его наказание не будет таким же жестоким, каким могут подвергнуть Сириус.

И в последующие дни Беллами рыскал по Северным лесам в поисках своей любви, Сири. И погода не могла его удержать: ночи были холодны, словно лед! Но Беллами не сдавался, держался за серебряную цепочку. За обещание вечности. Леса стали его постелью, и его накрыла глубокая печаль – такая глубокая, что он заболел от страданий.

Но Беллами все ждал ее.

Прошли недели. Однажды ледяной ночью Сириус сбежала из хижины и добралась до Беллами: она нашла его, дрожащего, под деревом, под которым провели они вместе столько ночей. Беллами поцеловал ее синие губы и не смог найти слов. Он коснулся каждого сантиметра ее тела: он не мог дышать, не зная, цела ли Сириус. Его пальцы провели по шраму на ее бедре, и слезы потекли из его глаз.

– Я в порядке, – успокоила его Сири, приложив ладони к щекам. – Все заросло, видишь?

Беллами яростно замотал головой, а потом уткнулся лицом ей в грудь, схватил за плечи. А Сири гладила его по буйным темным волосам.

– У меня будет дитя, – прошептала она, продолжая успокаивать Беллами прикосновением.

Тот поднял на нее взгляд, вгляделся в лицо.

– У нас будет дитя, – поправил ее Беллами.

Лицо Сири помрачнело.

– Оно не твое, – прошептала она снова, а потом тоже заплакала.

И Беллами прижал свои ладони к ее лицу и стер большими пальцами ее слезы.

– Что они с тобой сделали?

Он замолчал, увидев страх в ее глазах, и провел по ее белым волосам, силясь найти правильные слова – потому что понял. Нутром и сердцем Беллами понял, что с ней сделали. Он прижал ее к шее. Оба плакали.

– Если это дитя твое, то и мое тоже. Я буду любить его так же, как люблю тебя, и мой отец и Гуди заплатят за то, что сделали!

– Беллами, нет. Ты все только хуже сделаешь! – пробормотала она, прижимаясь к нему изо всех сил.

Но Беллами поднялся – его трясло от ярости.

– Я должен! Я убью его! – выплюнул он. – Убью их обоих и после вернусь к тебе.

Северный лес знал о том, как проходит инициация Священного моря. Мы понимали, что там происходит. Погребение и страх, который должен воззвать к магии. Если та не отзывалась… что ж, они должны были просто выжить. Они перерождались, и за этим следовала связь с морем: их оставляли там, в воде. Последним было венчание с ковеном. Нагие, они соединялись с остальными членами ковена через Великий Ритуал. Ее пустят по кругу, но она не сдастся им. Она не станет делать этого по своей воле. Не предаст ни себя, ни нас. Они заставят ее? Внутри все перевернулось…

Какой же я глупец! Поверил, что они сдались… хотя слышал, как уверенно говорил Августин Прюэтт в Залах. Я лгал самому себе, успокаивал и ослеплял… простого отказа должно было хватить. Но Священное море, должно быть, отчаянно жаждало заполучить себе Фэллон. И я тоже. Но по разным причинам.