Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 123 – Николь Фиорина

– Они меня не поймут.

– А, лунная девушка, – произнес Беллами, и его полное боли лицо осветила улыбка. – Тебя не понимают и потому, что ты так проницательна.

Он перекатился на нее – так, чтобы Сири видела только его, – и жадно поцеловал.

– Раз никто этого не видит, нам стоит оставить их всех позади. Раз они отвергли нас, то мы сами направим наши руки. Я заберу тебя далеко отсюда, солнце и луна моя, и пусть их ночи станут такими же пустыми, а дни такими же холодными, как у нас. Если за что-то и стоит бороться, так это за любовь!

– Какой же ты бесстыдный Грешник! Я никогда не попрошу тебя бросить свой ковен. – Сири улыбалась.

– Ты этого и не делала. Тебе и не придется! Моя проклятая душа выберет твою в этой жизни и в каждой последующей – потому что без тебя, я уверен, превращусь в чудовище.

Сириус подалась вперед и сунула руку в карман платья. Она достала оттуда серебряную цепочку и медальон.

– Навсегда, – прошептала она, накинув ее на шею Беллами.

И он не смог отыскать слов – лишь сжал медальон в кулаке, пообещав дорожить им. А потом поцеловал улыбку Сири.

– Навсегда, – повторил он.

На ветку над ними опустился ворон – предупреждение в дремучих лесах. Беллами повернулся на звуки, прислушиваясь: о чем предупреждали его деревья?

– Они идут. – Он подскочил на ноги. – Все они!

Вдалеке светились факелы приближающейся толпы.

– Что-то случилось. Поторопись!

– Кто идет? – спросила Сири, надевая платье.

– Грешники Северных лесов. Мой отец!

Прошло два дня. Утренний туман сгустился: я стоял на заднем крыльце и вглядывался посреди ночи в лес. Туман поднялся до самых веток и распался на части, превратившись в тонкие серые когти, которые подзывали меня в чащу.

Северные леса были словно бьющееся сердце. Живой орган, который нуждался во мне… и имени для меня не существовало. Грешник Лощины? Ведьмак? Сын лесов? Убийца? Все это, да. И никогда – герой.

И все же я нырнул в море цвета полуночи и отнял Фэллон у волн. Притащил ее на берег, баюкал на руках… я сделал все это, ни секунды не сомневаясь. Грудь сдавило от одного только воспоминания о том, как тело ее качалось в волнах, как развевались вокруг белые волосы, когда она шла ко дну. Воспоминания о ней. Воспоминания о Джонни. Я зажмурился.

— Поверить не могу, что ты это сделал, – заявил Бек.

Он вышел из задней двери хижины с двумя бутылками пива и одну отдал мне.

— После того, что было с Джонни… это наверняка далось тебе нелегко. Ты как?

Джонни. От звука его имени сдавило легкие.

— Я не хочу…

Не хочу об этом думать, и говорить, и слышать тоже.

Я принялся жадно пить, сосредоточившись на ощущении жидкости на языке. Проглотил ее. Зашуршали на ветру листья.

— Джона говорит, через несколько дней уже на работу пойдет. – Бек сменил тему. На Фэллон. – Кейн Прюэтт – герой.

От слов его внутри поднялась ярость, но Бек затих. Остались лишь звуки ночи.

— Главное, что с ней все в порядке.

Он скосил на меня взгляд.

— Пойдешь ее навестить?

Ветер тоже стих – как будто ждал моего ответа.

— Пока нет. – Я переступил с ноги на ногу.

О, как я завидовал земле. Такой устойчивой.

— Не знаю. Мне не стоит. Я не могу, – сделал вывод я. – Сделаю только хуже. Для нас обоих.

Бек кивнул. Мы стояли и смотрели в лес.

— Может, тебе стоит признаться. Рассказать о том, почему вы не можете…