Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 114 – Николь Фиорина

— Ты точно в порядке, чувак? Все окей?

— Ага. А ты как? Как Жозефина? – Я решил сменить тему.

Жозефина была дочерью его Хранителя – и, значит, наследует этот титул после смерти родителей. Ей было всего четырнадцать, и она боролась с гриппом, но становилось только хуже.

Бек посмотрел куда-то позади меня.

— Все плохо. Скоро придется вмешаться.

Я подался вперед и сжал его плечо, поймав взгляд.

— Это совсем как на велике кататься, крошка Бек. Мы ведь уже столько раз это делали! И раз мы ей нужны, то так тому и быть. Мы ничему не позволим ей навредить.

— Ага. – Он кивнул, моргнув, и тревога в его глазах поутихла. – Пойдем-ка в парк.

Парком были старые карнавальные владения, построенные в начале 20-го века соседним городом на самой границе Плачущей Лощины: он занимал половину наших лесов… а другая половина принадлежала миру. Владения эти пустовали с тех пор, как горожане выгнали караван – щит был слишком слаб. Но парк все еще оставался на месте и раз в год карнавал оживал: аттракционы двигались, светили яркие огни, смелись и кричали дети, кто-то пел, играла жуткая карнавальная музыка. Все остальные ночи в году парк оставался темным и страшным, тихим местечком, в котором сосредотачивалось достаточно энергии, чтобы почерпнуть темнейшую из магий.

В моем ковене говорили, что в последний раз темную магию использовали больше века назад. Мы с братьями никогда раньше ее не касались… и сегодня тоже не планировали. Мы, конечно, отчаянно жаждали снять проклятье, но я отказывался прыгать в эту кроличью нору.

Мы уходили в парк лишь тогда, когда нам нужно было побыть в одиночестве, – или использовали владения карнавала для сексуальных ритуалов, потому что последние обладали самой сильной энергией. Секс с девушками из Северного леса, жуткий призрачный карнавал, четыре Грешника… казалось, это место должно было привлекать посетителей, как пчел – мед. Но никто, кроме нашего ковена, о нем не знал. Мы скрывали парк. Ни члены Священного моря, ни плоскоземельщики не могли увидеть их невооруженным взглядом.

Мы с Беком вышли из «Бина» и выбросили бумажные стаканчики – Фэллон в то время переходила городскую площадь в компании репортера, невысокой рыжули и Кейна. От одного только взгляда на них в сердце будто пуля вонзилась – и принялась без сожаления меня убивать.

Все советовали мне держаться подальше, но я не мог этого сделать. Мне хотелось забраться к ней в голову. Хотелось, чтобы она продолжала думать обо мне, раз это может остановить Кейна.

Жизнь до ее приезда в город была проще: холодные ветры просачивались сквозь трещины в моей душе, но мне было все равно. Я привык к холоду, к тени, в которой прятался. Привык оставаться наедине со своими мыслями… но теперь все мои мысли были о ней. И это было пыткой. И я понимал, что она тоже это чувствует. Не могла не чувствовать то, что между нами вспыхнуло. То, чему я не мог найти названия. Оно походило на магию… и на табу.

Смогу ли я убедить ее так и держать все в тайне: прятаться в переулках, целоваться в тенях, заниматься любовью в жутких Северных лесах под покровом ночи? Потому что только эту жизнь я мог ей подарить… пока не сниму проклятье, конечно.

Фэллон не понимала. Я прятался не потому, что стыдился ее.

Я никогда не буду ее стыдиться. Мы с Фэллон… мы – одинаковые.