Книга Неукротимая дьяволица, страница 47 – Луна Пирс

— Нет ничего, с чем мы бы не справились, – сказал я, выпрямившись и скользя взглядом по периметру.

Рука инстинктивно легла на кобуру – привычное, почти успокаивающее движение.

Из здания донесся пронзительный отчаянный крик. Дом работает. Делает то, что у него получается лучше всего, – причиняет боль. Неудивительно, что он прирожденный лидер в нашем мире. Он создан, чтобы управлять, держать все под контролем, подавлять. Хотя, если честно, этому ублюдку просто нужен хороший терапевт. Он прячется за своей жесткостью, но внутри такой же сломанный, как все мы. Разница лишь в том, что я это вижу. По части чтения людей равных мне нет. Он бы никогда не признался, а я никогда не стал бы произносить это вслух. Да, возможно, где-то глубоко прячется мягкотелый товарищ, но я не настолько сумасшедший, чтобы пытаться его отыскать.

Коэн бросил на меня взгляд из-под ресниц.

— Ты его послушаешь?

— О чем ты, черт возьми? – спросил я, хотя прекрасно понял, что он имел в виду.

Коэн тяжело вздохнул.

— Не заставляй меня произносить ее имя. Не здесь.

Что-то я упускал. В его тоне отчетливо слышалось беспокойство. Настоящее. Он заботился о ней, чего я ранее в нем не замечал. Снаружи он выглядел тихим, даже мягким, но, если копнуть глубже, он, пожалуй, самый опасный из нас. Его недооценивают, а зря. Отличное прикрытие, но и ужасный риск, если вдруг сорвется.

— Почему тебе это важно? – Я прекрасно знал почему, но хотел от него услышать.

— Потому что не хочу убивать ее.

— Не убьешь.

— Ты не можешь знать.

— А я знаю.

— С чего такая уверенность? – Он сжал челюсть, проглатывая злость.

Изнутри донесся очередной крик, а потом низкое, хриплое, почти довольное хихиканье Доминика. Псих. Но, возможно, это помогает ему не сойти с ума.

— Ты сам себя выдал. Не раз. Даже когда сказал: «Не хочу убивать ее». Когда в последний раз ты вообще не хотел кого-нибудь убить, а?

Коэн раздул ноздри, и я на секунду подумал, что он сейчас просто выстрелит, чтобы заткнуть мне рот. Но нет. Рука опущена, палец с курка снят.

Я, конечно, должен был заткнуться, но не мог.

— Ты не причинишь ей вреда. И Дом тоже.

— Держись от нее подальше.

— Я и не собирался причинять ей боль.

— Я сказал: держись от нее подальше.

— Да слышал я, слышал. – Я повернулся к нему. – Но почему? Кто она тебе?

— Не твое дело.

— Становится моим, когда ты сам делаешь из этого мое дело. – Вздохнув, я провел рукой по волосам. – Вы с Домом ведете себя так, будто владеете мной. Думаете, можете контролировать. Решать, с кем я могу спать, а с кем нет.

Выражение Коэна изменилось. Он помрачнел и похолодел.

— Не смей так говорить о ней.

— А если осмелюсь? Что ты сделаешь? Остановишь меня? Я ведь уже был в ней до упора, в этой сладкой, божественно…

Я не успел закончить, как он поднял руку и направил ствол прямо мне в лицо.

Я смотрел в черный зев пистолета и чувствовал, как уголки губ сами собой поднимаются.

— Стреляй. Попробуй.

Если честно, он бы сделал мне одолжение. Какой смысл жить, если я всего лишь марионетка в чужой игре? Если мне даже нельзя преследовать то единственное, чего я хочу? Если уж умирать, то от руки Хейза.

Он замер, тяжело дыша… и нажал на спуск.

Как трус, я рефлекторно зажмурился. Прогремел выстрел, воздух рассек порыв ветра. Возня, треск… и короткий, захлебывающийся стон. Тело упало на бетон.