Книга Тёмная фея Офелия и песнь ночи, страница 83 – Геза Шварц

Тиберий крепче вцепился в плечо Офелии, которая старалась уклоняться от теней, насколько это было возможно: её никто не видел, но её могли случайно задеть, даже нанести более серьёзную рану. В воздухе свистели заклинания, мелькали клинки. Вот она едва не попала под клинок Каирона, но всё же вовремя отскочила назад – и схватила его за ногу. Каирон пытался сохранить равновесие, но тщетно. Офелия рванула его ногу вверх, и тот упал на пол.

Пламя на мече Августа вспыхнуло ещё ярче, но Каирон быстро снова вскочил на ноги и так сильно сжал шлем-невидимку вокруг головы Офелии, что у той в глазах потемнело. Август пытался помочь ей удержаться на ногах. Затем раздался скрежет металла, и она увидела, как Каирон оттолкнул Августа.

Глаза Каирона горели гневом. С ним было трудно справиться, он, казалось, просчитывал каждый шаг своего соперника. Но Август воспользовался шансом. Он притворился, что бросается вперёд, но затем резко повернулся на месте и ударил Каирона в грудь. Его меч, звякнув, упал на пол, сам Каирон качнулся вперёд. Некоторое время он отчаянно цеплялся за Августа, пытаясь устоять на ногах, затем отступил назад, прижал к груди ладонь. Офелия была уверена, что он вот-вот рухнет на колени. Но Каирон по-прежнему твёрдо стоял на ногах. Вот он медленно поднял голову и улыбнулся.

Только сейчас Офелия заметила, как из небольшой раны на руке Августа медленно стекает капелька крови. Август тоже это заметил, попытался стереть её, но было уже поздно. Капля упала на рунический узор. Дальше всё произошло невероятно быстро. Пол захрустел, руна вспыхнула синим пламенем, и от неё ввысь потянулись ледяные кристаллы, целясь прямо в Августа. Однако его они не задели, у них было иное предназначение. Они скользили в разных направлениях, неожиданно поворачивая, и в итоге образовали ледяную клетку, в которой оказались заперты Август и Офелия. Тиберий попытался улететь, но ледяная клетка захватила и его, и Оскара, которого кристаллы поймали прямо во время прыжка.

Офелия была не в силах пошевелиться и не мигая смотрела на Каирона. Смотрела, как его рана на груди сама собой затягивается.

Она заскрипела зубами. Всё это время он играл с ними. С того самого момента, как они вошли во дворец. С самого начала это была ловушка.

И сделал он это не для себя, это Офелия тоже поняла. Потому что за холодом ледяных чар, сковывавших их сейчас, за ослепительным сиянием этого зала и за великолепием всего дворца простиралась глубокая чернота, которая сейчас с грохотом летела по коридорам, и эхо гулко отражалось от стен. Офелия чувствовала, как дрожит Тиберий, услышала, как икнул Оскар. Мрачное молчание Августа было красноречивее всех слов и обжигало её кожу, точно пламя. Сколько раз она читала о голосе мрака, и всё же сейчас, слыша его впервые, фея невольно содрогнулась.

Этот голос был похож одновременно на гром и дым. В нём не было ничего, кроме мрака. И любого он мог лишить рассудка. Этот голос принадлежал Адамасу. И сейчас он медленно приближался к ним.

Офелия затаила дыхание, когда он вошёл в сокровищницу. Адамас был закутан в чёрный плащ, его лицо скрывал капюшон. Он прервал песню, и отдельные слоги повисли в воздухе, как порывы холодного ветра. Жестом он велел теням покинуть зал, и воцарившаяся тишина оказалась ещё более зловещей, чем его пение до этого.