Книга Тёмная фея Офелия и песнь ночи, страница 67 – Геза Шварц

Офелия положила руку чуть выше раны.

— Тебе ещё повезло, – сказала она. – Если бы не моя магия, тебя бы просто на куски разорвало.

Август кашлянул.

— Я её уже почти не чувствую. Пытаюсь разрушить заклинание короля – и не могу. Внутри всё онемело.

— Потому что сейчас моя магия пытается восстановить твоё тело, чтобы ты не сломался окончательно, – пояснила Офелия. – Вот что бывает, когда тёмная фея и её подопечный решают спрыгнуть с большой высоты.

Август слабо улыбнулся.

— Зачем вообще было ловить этот шар? – строго спросил Тиберий. – Ты же мог просто оттолкнуть Офелию.

— Не знаю, в скольких сражениях ты успел поучаствовать, – ответил Август, и глаза его по-лисьи блеснули. – Но обычно на раздумья не так много времени, и составить чёткий план действий не успеваешь, так что действуешь инстинктивно.

Тиберий помотал головой.

— Но ты же земной чародей. Столько лет изучал магию. Мог бы и догадаться, что это огненное заклинание для тебя слишком опасно. О чём ты только думал?

Август прикрыл глаза и застонал от боли.

— Видимо, я не до конца осознал, какой мощью обладают воспоминания. Вот и переоценил себя.

— Ничего, ещё осознаешь, – сказала Офелия и коснулась его виска. Её магии едва хватило на то, чтобы оживить одно из самых ярких воспоминаний Августа. Она негромко запела, и тут же перед ними в воздухе появилась голограмма Оскара. Офелия пошевелила пальцами, голограмма расплылась на отдельные цвета, которые мягко легли на грудь Августа, и его рана начала медленно затягиваться. Август шумно втянул воздух.

— Невероятно, – с восхищением пробормотал он.

— Так хорошо целительное заклинание у меня ещё не получалось, – задумчиво проговорила Офелия. – Но мои преподаватели всё равно были бы мной сейчас недовольны.

Август поднял на неё глаза.

— Отчего же?

— Ни одна тёмная фея не стала бы использовать для исцеления человеческие воспоминания. Мы же обычно из них дома себе строим, целые дворцы, если вдруг вы теряете их во мраке. Но в ситуациях, как эта, мы не прибегаем к силе воспоминаний. Цвета ваших воспоминаний – это, по сути, наша добыча. Нам даже внушают, что к ним нужно относиться снисходительно и над этим можно посмеяться.

— Так ведь у вас, фей, тоже есть воспоминания.

— Это немного другое. Многим из нас больше сотни лет. И когда мы умираем, мы не покидаем этот мир. Мы преображаемся, оставаясь при этом собой. В ветре можно услышать наши голоса. В дожде – различить наш смех. И шёпот звёзд в ночи – это тоже мы. У вас же всего одна жизнь, и она не такая уж долгая. Поэтому каждый миг, что у вас есть, настолько драгоценен. Поэтому ваши воспоминания сверкают ярче бриллиантов, озаряя мрак.

Август немного помолчал.

— А вот сейчас прозвучало так, будто ты на самом деле вовсе не считаешь людей объектом для насмешек.

— Не будь в этом так уверен, – заговорщицки подмигнула Офелия. – Кроме того, ты только что спас мне жизнь. Возможно, из-за этого моё восприятие немного затуманено. Но это пройдёт.

Август внимательно посмотрел на неё.

— Если бы я дал фее умереть, мне уже было бы стыдно зваться человеком.

Он осторожно коснулся груди. Рана затянулась, остались только тоненькие, едва заметные шрамы.

Август поднялся на ноги и пробормотал несколько слов. Офелия выдохнула с облегчением, почувствовав, как заклинание, которое сковывало её и не давало ясно мыслить, спадает.