Книга Тёмная фея Офелия и песнь ночи, страница 49 – Геза Шварц

— Так ты при жизни книгами торговал? – с любопытством спросил Тиберий.

Август кивнул.

— Да, в течение дня я помогал ему в лавке. А вот ночью наступало время магии. Он обучал меня различным заклинаниям, показывал, как действуют волшебные порошки, как правильно использовать магические артефакты. Он раскрыл мне все тайны Потустороннего мира и заставил выучить все заклинания наизусть. Помню, как я впервые решил самостоятельно провести магический ритуал в его подземной хижине. Это было тайное место, где всегда пахло целебными травами, и я очень волновался, потому что мне хотелось создать что-то невероятное, поистине фантастическое. Если так подумать, у меня это получилось. Я использовал для заклинания волшебную пыльцу, но сделал что-то не так, и пыльца стала жидкой. Можешь представить – вся хижина сверкала всеми цветами радуги. Я сам тоже весь перепачкался. Как же тогда смеялся надо мной наставник!

Офелия усмехнулась, живо представив себе Августа, перепачканного яркой пыльцой.

— Время шло, – продолжал Август. – Я учился и совершенствовал свои навыки. Вскоре я начал использовать более мощные артефакты, создавать более сильные заклинания. Той ошибки с красками, конечно, больше не повторял. Помню, однажды при помощи часового стекла я вызвал метель на улице. Снежные хлопья образовывали удивительные фигуры в небе. В тот момент я был на седьмом небе от счастья. Я представить не мог, что ещё может сделать меня счастливее, чем я был тогда. Но вскоре я встретил её…

Его голос зазвучал очень нежно. Офелия чуть подалась вперёд, слушая внимательно и напряжённо.

— Она была первой помощницей моего наставника. – Август улыбнулся. – Совсем молоденькая девчонка, моложе меня, но очень одарённая, всё на лету схватывала. В её жилах текла кровь человека и феи, потому что её бабушка была феей. От неё же она унаследовала и прозрачно-голубые глаза. Она, как и я, не понаслышке знала, как холодны могут быть взгляд и сердце фей. Но ей было сложнее, потому что она находилась в подвешенном состоянии между двумя мирами. Среди людей она была феей. А среди фей – человеком. Везде как чужая. Феи откровенно презирали её и ясно давали ей понять, где её место. Звали её Филомена.

Офелия улыбнулась, сама не до конца понимая, чему так радуется. Возможно, это было связано с тем, как нежно произнёс это имя Август. Будто пропел.

— Помню, как впервые увидел её, – продолжал тем временем он. – Она надолго куда-то уезжала и вот вернулась, вошла в лавку. В длинных кудрях блестели снежинки, и она посмотрела прямо на меня своими удивительными яркими глазами. Я как раз ставил книги на полку и чуть не уронил одну из них, но в последний момент всё же успел подхватить. Тогда она улыбнулась. Это была такая светлая, скромная улыбка, а потом она сказала: Так вот ты какой. Я в тот момент понятия не имел, о чём она говорила, но тем не менее ответил: Да, вот такой я. И как будто этим уже было сказано всё самое важное.

Тиберий восхищённо ахнул и смущённо кашлянул, когда Офелия толкнула его в бок. Но Август не обратил на них внимания, продолжая свой рассказ:

— Только потом я узнал, что ещё до своего отъезда Филомена заметила, что я наблюдаю за своим будущим наставником. Говорю же – она была очень умной, догадливой. И с того момента мы стали жить втроём в небольшом доме нашего общего наставника. Конечно, сблизились мы с ней не сразу, и не сразу она мне открылась. Для того чтобы довериться мне, ей понадобилось очень много времени. Для того чтобы полюбить меня – и того больше. Но всё же это случилось. Мы не просто влюбились, мы любили друг друга больше жизни. Мы оба любили учиться, любили магию и разделяли взгляды нашего наставника, который выступал за защиту обоих миров, за сохранение в них мира, света и тепла, пока однажды завеса не падёт. Он верил, что два наших мира смогут мирно сосуществовать, верил в единый мир.