Онлайн книга «Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции»
|
Этому ничего не препятствовало: его первого брака, признанного кровосмесительным, как бы не было. Тем не менее сен-жерменский монах считает нужным объяснить, почему король решил жениться еще раз. Он приводит две причины: с одной стороны, Людовик не желал отступать от «божественного закона», в соответствии с которым мирянам положено вступать в брак. С другой стороны, король поступил в соответствии с требованиями родовой морали, «в надежде на наследника, который после него правил бы французским королевством». В 1154 г. за него выдал свою дочь Констанцию «император Испании» Альфонсо VII. У супругов родилась девочка, которую практически сразу же, в 1156 г., «объединили» (sociata) в браке с Генрихом, сыном Алиеноры и английского короля, появившимся на свет в марте 1155 г. Как нас заверяет наш автор, этот брак, очевидным образом нарушающий канонические постановления о возрасте и степенях родства супругов, был заключен «с одобрения (dispositio) Римской церкви». Dispositio, dispensatio – терминология еще не устоялась, но механизм, позволяющий папским решениям обходить законы, уже замечательно функционировал. В 1160 г. у короля родилась еще одна дочь, но в ходе родов Констанция умерла. Король женился в третий раз, причем очень быстро: согласно английскому хронисту Радульфу Дицетскому, через 15 дней. В действительности он ждал семь недель, но дальше тянуть было нельзя: король был уже немолод. Панегирист объясняет причины такой спешки. Во-первых, король принял решение жениться «по совету и следуя уговорам архиепископов, епископов и других баронов королевства». В самом деле, брак главы рода – это не только его личное дело, это дело всего его дома, в нашем случае всего того огромного дома, который, благодаря вассальным связям, охватывал весь север Франции. Во-вторых, Людовик действовал «ради собственного спасения», предпочитая жениться, нежели сгореть от вожделения (но действительно ли он так сгорал в то время?). Наконец, хорошая причина: «Он опасался, что французским королевством будет управлять наследник не его семени». Для того чтобы произвести наследника, ему подобрали дочь Тибо, графа Блуа. Ее отец не был королем, и у нее были братья, то есть на наследство можно было не рассчитывать. Однако в ее жилах текла кровь Карла Великого, и она была молода, что повышало шансы родить ребенка. Новая супруга также приходилась Людовику родственницей: она была сестрой его зятя. Пять лет спустя родился Филипп Август. «Церковная история» Иоанна Солсберийского[229], составленная в 1160–1161 гг., то есть ближе к интересующим нас событиям и более надежным свидетелем, описывает этот развод совершенно иначе. В 1149 г. Иоанн сам наблюдал за тем, как, возвращаясь из Крестового похода, Людовик с Алиенорой ехали через римские деревни на встречу с папой Евгением III. Папа «положил конец раздору, возникшему между супругами в Антиохии, выслушав жалобы каждого из них… Он подтвердил их брак и распорядился, чтобы отныне и речи не могло идти о том, что их связывает кровное родство. Под страхом отлучения он запретил выступать как письменно, так и устно против этого брака и намереваться его расстроить… Наконец, он велел им лечь в одну постель, устланную принадлежащим ему драгоценнейшим бельем». Этот отрывок чрезвычайно любопытен. На сцену выходит сам понтифик, монарх, авторитет которого перевешивает авторитет любого другого представителя реформирующейся Церкви. Папа решительно отдает приоритет неразрушимости брака перед экзогамией. Он не заключает кровосмесительный брак, а запрещает говорить об инцесте, блокирует правовой механизм: какой бы ни была причина, развода не будет. Наконец, он подтверждает их брак и, более того, устраивает супругам новую брачную ночь; не удовлетворившись прекращением «разлада в духе», как говорится в житии Годливы, он соединяет тела Людовика и Алиеноры, подведя их к роскошно убранному ложу – алтарю брачной церемонии. Понтифик выполняет роль отца, что благословляет супругов и призывает их жить в caritas. Вообще говоря, выслушав жалобы обеих сторон, он поступил в полном соответствии со своими пастырскими обязанностями: он примирил супругов, как и должно епископу. В каком случае он должен был так поступить? Взглянем на церковные каноны: в случае, если есть подозрение в неверности. По каноническому праву распутство одного из супругов является основанием для развода – однако развод по такому поводу не позволял затем вступать в новый брак. У Людовика же, короля Франции, на тот момент была лишь одна дочь. Необходимо было приложить все усилия, чтобы примирить его с женой. Итак, нам удалось разглядеть то, что так старательно скрывал парижский текст: инцест был не единственным пороком королевского брака. Автор «Церковной истории» был хорошо информирован и сообщает нам больше деталей: централизация власти в Риме приводила к тому, что все слухи стекались в папскую курию. Начало разладу между супругами было положено в Антиохии. Королева отправилась туда вместе с королем, который хотел привести там в порядок свою армию. Они остановились у князя Раймунда, дяди Алиеноры, и, продолжает Иоанн, «непринужденное отношение князя к королеве, их постоянные и почти беспрерывные беседы зародили в короле подозрения». Беседы всегда были первым этапом в ритуале куртуазной любви, подготовительным на пути к большим удовольствиям. |