Онлайн книга «Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции»
|
Стремление к изогамии сдерживало опасение вступить в брак со слишком близким родственником. Гуго Капет прямо сообщает о нем василевсу: «Мы не можем подыскать равную по статусу супругу по причине родства, которое объединяет нас с соседними королями». По той же причине Генриху I, сыну Роберта, пришлось искать жену в Киеве. Тем не менее требования к статусу супруги по-прежнему были высоки. Роберт, возможно, был дальним родственником Констанции, а с Розалой их точно объединяла шестая степень родства – иными словами, с точки зрения прелатов, они уже переходили границу, за которой начинается инцест. Самая царственная из всех супруг Роберта, Берта, и вовсе состояла с ним в третьей степени родства. Отметим, что лишь родство короля с Бертой так бросалось в глаза прелатам того времени, что они воспротестовали против их брака. Однако для сына «узурпатора» Гуго Капета женитьба на племяннице Карла Лотарингского стоила того, чтобы нарушить запрет. Две первые жены Роберта до этого уже были замужем за графами: это была обычная династическая стратегия – подыскивать для старших сыновей жену из более могущественного рода. Они, соответственно, не были девственницами, но этот изъян никого не останавливал. Они были вдовами: Розала – графа Фландрии Арнульфа, Берта – графа Блуа Эда. Обе они стали королевскими женами практически сразу после смерти своих первых мужей, что ясно показывает, почему выбор пал на них: с помощью этих браков капетингский король стремился консолидировать если не королевство, то хотя бы свой домен. Часть его была потеряна, отдана диким, едва крестившимся нормандским вождям; центральная часть – вокруг Парижа и Орлеана – находилась под его контролем; в других частях наращивали влияние графы Фландрии, Блуа и Анжу. Необходимо было подгадать момент и связать кого-нибудь из них посредством брачного союза. Гуго Капет делал ставку на Фландрию. Когда граф Арнульф умер, его старший сын был еще ребенком. В 989 г. король решил отдать мальчика на воспитание наследнику престола, но опека над ним принесла больше проблем, чем предполагалось: появилась опасность потерять лишь недавно завоеванный замок Монтрёй, права на который получила Розала. (Много позже этот замок унаследует первая жена Филлипа I, тоже фламандка. Можно заметить, что в ряде случаев наследственное имущество обладало такой функцией: из поколения в поколение им наделяли супругу главы семейства.) Розала, таким образом, стала более не нужна, и союз с ней был разорван «через развод»[75]: процедура прошла с соблюдением всех формальностей, за исключением того, что Монтрёй ей удалось оставить себе. В 996 г. королю необходимо было закрепиться в Турени и дать отпор притязаниям графов Анжу и Блуа. Первый представлял меньшую угрозу, чем второй, более могущественный и опасный: в 987 г. Эду пришлось отказаться от графства Дрё в признание королевского титула своего синьора, а все рыцари Орлеана были его вассалами. К счастью, между графами разгорелся конфликт. Старый король склонялся к тому, чтобы поддержать Анжу, а его сын, естественным образом с ним соперничавший, – Блуа. После смерти в феврале 996 г. Эда Блуазского граф Анжу осадил Тур, а несколько месяцев спустя отец Роберта оказался при смерти, и тот, почувствовав свободу, осадил Берту, вдову Эда. Как сообщает Рихер Реймсский, сперва Роберт стал ее «защитником» и под этим предлогом вернул Тур; затем он женился на ней, надеясь с помощью ее сыновей, едва достигших совершеннолетия, овладеть графством Блуа, как когда-то Фландрией. Старший сын умер почти сразу; младший, Эд II, вскоре стал заносчивым и начал плести интриги, вовлекая в них самых близких королю людей. Разочаровавшись, Роберт решил вернуться к идее дружбы с Анжу. Для этого ему нужна была другая жена: ведь часто именно браки полностью меняли расстановку сил. Он отослал Берту и женился на Констанции – она была двоюродной сестрой графа Анжу Фулька. В то же время сторонники Эда в окружении короля никуда не девались: они «прилагали» все усилия, чтобы разрушить новый брак, и почти преуспели. Об этом мы знаем благодаря Одоранну Сансскому[76]. Этот монах был не только хронистом, но и ювелиром: он чрезвычайно гордился своим реликварием святого Савиниана, украшенным золотом и драгоценностями, который был заказан королем Робертом и королевой Констанцией в 1019 г. Как объясняет Одоранн, таким образом супруги желали прославить святого, недавно оказавшего им поддержку. Какую именно? Роберт был в Риме; Берта, «королева, оставленная по причине кровного родства, его сопровождала, надеясь при поддержке некоторых сторонников короля добиться позволения папы вернуть себе престол». Констанция в отчаянии взмолилась, и через три дня ей донесли весть о возвращении мужа – при этом «с тех пор Роберт дорожил супругой более, чем когда-либо, и наделил ее всей силой королевских полномочий». В 1022 г. граф Блуа и его друзья предприняли последнюю попытку расстроить планы Роберта. Они обвинили в ереси замечательных орлеанских священников, друзей королевы: их сожгли, но положения Констанции это не поколебало. |