Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 136 – Жорж Дюби

Следовало бы убедиться, что тексты, которые я анализирую, достоверны, что подобные ограничительные практики – женить только старшего сына – были настолько же распространенными среди знати Северной Франции XII в. (относящиеся к более раннему периоду документы слишком редки, чтобы делать на их основании какие-либо однозначные выводы), как среди рыцарей в окрестностях Клюни. Для этого необходимо как можно более точно реконструировать генеалогии знатных родов. Одно из недавних исследований, где такая работа была проведена, демонстрирует, что сеньоры могли следовать комплексной, но при этом эффективной стратегии^[297]. У Асвало, сеньора Сеньле, современника Манассе де Гина, было пять сыновей. Один умер еще ребенком, второй стал архиепископом Санса. Трое других женились, что на первый взгляд противоречит моим словам, однако взглянем внимательнее на обстоятельства этих браков. Первым, как и положено, женился старший сын. Второй вступил в брак уже после смерти брата: он должен был стать опекуном племянников, на него была возложена ответственность за продолжение рода в случае, если его подопечные погибнут, участвуя в турнирах и жестоких воинских забавах, как многие другие юноши. Третий сын тоже получил жену не «по совету» отца, и даже не брата: ему повезло, и на склоне лет он нашел незамужнюю наследницу. Обосновавшись на землях супруги, он не стал заявлять права на патримоний. Второй и третий сын принесли Асвало пятерых внуков, трое из которых добились высоких постов в Церкви. Двое других – юные рыцари – в 1189 г. отправились в Третий крестовый поход и не вернулись из него. Род продолжился благодаря старшему сыну старшего сына Асвало, у которого, в свою очередь, было четверо сыновей. В законный брак вступил и потомство оставил лишь один из них: остальные трое отправились в Святую землю вместе с двоюродными братьями и также погибли. Побочным ветвям этого рода не было суждено появиться по воле случая. Кроме того, Асвало имел все возможности обеспечить своим сыновьям места в кафедральных капитулах. Я не собираюсь доказывать, что его сыновья не могли отправиться в Иерусалим или избрать церковную карьеру из личного религиозного рвения – но не способствовали ли этому уговоры старших в роду, обеспокоенных сохранением «семейной чести» в целости?

Из родов графов де Гин и сеньоров д'Ардр также выходили каноники – некоторые даже женились, но их дети, разумеется, не были законными наследниками; выходили и рыцари, снискавшие славу в Англии и Палестине. Приводимые Ламбертом генеалогические древа обоих родов при этом весьма выразительны и напоминают древо сеньоров д'Амбуаз: в каждом поколении рождается несколько сыновей, но тем не менее побочные ветви не образуются. Это обстоятельство подкрепляет мое предположение и указывает на то, что, подобно рыцарству Маконского региона, северофранцузские знатные роды укрепляли свое влияние, жестко ограничивая своих сыновей в возможности жениться и тем самым образовать побочную ветвь рода. Нет свидетельств того, чтобы в течение XII в. количество знатных домов росло – напротив, ограничения на брак уменьшили их число и сконцентрировали богатства в руках меньшего количества сеньоров.

Вместе с тем заметно, что в ходе XII столетия брачные практики претерпели ряд изменений, что в свою очередь отразилось на порядке наследования. Я не беру в расчет самых далеких предков графов де Гин и сеньоров д'Ардр, поскольку Ламберт женит их на вымышленных супругах. Начиная с 1000 г. все старшие сыновья этих родов, будущие главы семейств, берут в жены высокородных женщин из дальних краев. Граф Балдуин I женился на дочери графа Голландского, его сын Манассе – на дочери камерария английского короля. Арнульф, сенешаль графа Булонского и основатель ардрской сеньории, сперва женился на наследнице Булонского замка, а затем на вдове графа де Сен-Поль – пока ее дети были несовершеннолетними, он имел возможность распоряжаться их имуществом: в частности, реликвии, подаренные им ардрскому собору, были приобретены именно на их средства. Все они служили могущественным князьям: Балдуин – графу Фландрии, Манассе – герцогу Нормандии, Арнульф – графу Булони. По всей видимости, именно благодаря сметливости их патронов они и обзавелись – в то же время, что и предки сеньоров д'Амбуаз, – богатыми женами, дочерями далеких сеньоров. После 1100 г., однако, география браков сужается, их качество ухудшается. Жены что Балдуина II, что Арнульфа Молодого происходили из гораздо менее выдающихся семейств и жили неподалеку. По моему мнению, эти перемены происходят из-за того, что с начала XII в. они обретают независимость и, соответственно, уже не могут рассчитывать на щедрость сеньора; невест им приходится теперь подыскивать самостоятельно. Имея прославленных предков, они заботятся теперь в первую очередь о том, чтобы укрепить собственные владения, чтобы установить надежный контроль над землями. Поэтому взгляд глав семейств обращается на соседей. Их ментальные установки начинают меняться, и стремление к славе постепенно уступает место желанию разбогатеть. Женщинам превосходных кровей, ведущим свой род от Карла Великого, они теперь предпочитают первородных дочерей, у которых не было братьев, зато было приличное и удобно расположенное наследство. В это время становится выгодно брать жену более низкого происхождения. Такое решение принял и отец Балдуина II. Он женил своего старшего сына на дочери – тогда еще младенце – и наследнице его вассала, сеньора д'Ардр. В каждом поколении рода де Гин происхождение супругов было неравным, однако впервые это неравенство было в пользу мужа. Такая ситуация, видимо, представлялась удивительной, и Ламберт считает нужным объяснить, почему Балдуин – хотя решение принимал и не 12-летний Балдуин, а его отец – решил «унизиться» (inclinavit): он взял в жены дочь своего вассала, «следуя примеру многих благородных мужей, герцогов, королей, императоров»^[298]. Граф де Гин, таким образом, становился как бы императором в своих владениях, «унижаясь», ради того чтобы консолидировать свое «государство», ради того чтобы передать в руки будущему наследнику лучший зависимый от графства фьеф, подобно тому как несколькими годами ранее король Франции Людовик VII с той же целью предназначил в жены своему сыну Алиенору Аквитанскую.