Онлайн книга «Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции»
|
Безымянный автор, составивший оригинальную версию родовой истории сеньоров д'Амбуаз и графов Анжу, уходит от ответа на вопрос о том, как женился Сульпиций II, недавно погибший плохой сеньор. Он был вассалом одновременно двух сеньоров – графа Анжу и графа Блуа, – и можно было подумать, что жену ему подыскал второй, а это неудобное обстоятельство (текст был, напомню, просьбой о помощи, обращенной к Генриху Плантагенету) автором замалчивается. Однако и в 1170 г., когда писал Иоанн из Мармутье, и в 1155-м общий уровень насилия был уже не таким высоким, как во времена предков этих сеньоров, и сами они уже не захватывали в боях женщин, которых затем выдавали за вассалов. Ингельгарий свою женщину тоже не завоевал; в этом вымышленном рассказе действующие лица ведут себя идеально, поэтому король, в первый раз распоряжаясь рукой графской дочери, даже перед лицом трудностей не прибегает к силе, а опирается на свои сеньориальные полномочия. В конце XII в., когда что крупные, что мелкие сеньоры исчерпывали ресурсы своих собственных домов, когда все их племянницы, дочери и даже дочери незаконнорожденные оказывались пристроены, им, собственно говоря, оставалось только это – договариваться друг с другом, ссылаться на свои прерогативы и сеньориальные права, отдававшие под их протекцию вдов и лишившихся родителей детей. Их положение в феодальной иерархии наделяло их также правом, схожим по природе с правом отца, добиваться того, чтобы родичи их вассалов в случае смерти последних не препятствовали им выдавать этих «обездоленных» женщин замуж по своему усмотрению, вне зависимости от того, был ли этот брак для них первым. Родичи сопротивлялись как могли. После того как вопрос был тщательнейшим образом исследован, кутюм предоставил герцогу Нормандскому право выдавать замуж дочерей своих людей, если они наследовали фьеф, однако делать это он мог лишь с согласия своих «друзей», то есть кровных родственников женщины[276]. Все определялось взаимным влиянием сторон, но также деньгами. Как отмечает Робер де Курсон, «в провинциях Галлии и Англии» патримоний сирот переходит в руки владельца земли, который «выдает замуж девушек и вдов за менее благородных супругов за деньги, продавая таким образом generositas этих женщин»[277]. Сеньоры д'Амбуаз были вассалами графов Анжу – насколько свободно они могли выдавать замуж своих дочерей? Ни одна из них не осталась незамужней, и, судя по всему, в брак они вступали по своей воле. Их было на самом деле не так уж много: сеньорам попадались не самые плодовитые супруги. Так, супруга Лизуа принесла ему пятерых детей, из которых до взрослого возраста дожили три дочери. У Сульпиция I было трое детей, из них две девочки; у Гуго II – четверо и одна девочка. Всего шесть дочерей. Их выдавали замуж не за вассалов, но за равных: за владельцев соседних замков, их потенциальных противников, – в надежде взрастить семя дружбы или по крайней мере удержать тех от открытой агрессии. Ведь, как повторяли церковные моралисты, вновь и вновь призывая соблюдать экзогамию, брак формирует узы caritas – любви. Родичи же невесты больше всего хотели именно этого – мира. Удалось ли им его достигнуть и укрепить? Наш текст проливает свет на то, что в других текстах почти неразличимо: глава крупного рода мог рассчитывать на изрядные выгоды, выдавая замуж кровных родственниц. Зятьями Сульпиция I были могущественные сеньоры. Один из них владел замком Рош-Корбон и был верным другом Сульпицию. Заболев, тот отправился к зятю, чтобы умереть подле него, и этот прочный и близкий союз не потерял силу и в 1155 г.: даже в третьем поколении свойственники продолжали поддерживать друг друга, искать друг у друга совета и помощи в битвах. Свойство Сульпиция и двух других его зятьев, однако, не мешало им друг друга ненавидеть – кажется, оно лишь, напротив, ухудшало их отношения. Вступая в брак, его зятья рассчитывали обратить к своей выгоде права жен и поэтому видели в шурине не друга, а препятствие на пути к обогащению. Они старались избавиться от него, не гнушаясь никакими средствами. Вышло, однако, так, что в этой битве они проиграли. Один из них, Фульк, был злодейски убит: он был пленником, и ему отрубили голову. Как нас уверяет автор, преступление втайне совершили деревенские мужики из ополчения и Сульпиций об этом не знал. Схожая участь ожидала и его самого: как видно, выйдя замуж, сестра не могла служить гарантом безопасности. Можно ли было надеяться на любовь, по крайней мере между кровными родственниками, – иными словами, полагаться на племянников? |