Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 121 – Жорж Дюби

Одно из самых живописных изображений этой мечты, а также брачной жизни того времени содержится в небольшом рассказе, который монах Иоанн из Мармутье для развлечения и наставления Генриха Плантагенета вставил около 1170 г. в ту часть рассматриваемой нами обширной родовой истории, что была посвящена графам Анжу^[275]. Exemplum прославлял наиболее отдаленного, в соответствии с архивными документами, предка, демонстрируя тем самым нынешнему главе рода, как себя вести следует, а как нет. Имя его было Ингельгарий или, на французский манер, Анжёжер (Enjeuger). Анжуйский дом был гораздо более древним и могущественным, чем дом д'Амбуаз. Ингельгарий жил в середине – второй половине X в. Обращая сумерки времени себе на пользу, рассказчик мог наполнить этот расплывчатый образ любым содержанием, приписать ему любые деяния и вложить в его уста любые речи. Иоанн решил отдать первую роль в своей педагогической постановке молодому человеку, «юнцу», энергичному рыцарю, добившемуся успеху исключительно благодаря своим достоинствам. Все начинается с простой фразы. Родовая история графов Анжу стремится объяснить, каким образом они стали связаны с Гатинэ: это произошло благодаря отваге Ингельгария. За то, что он спас честь некой женщины из этого региона, «ее родичи и почти все благородные люди стали о нем весьма высокого мнения». Естественным образом фантазия рассказчика отталкивается от этой женской фигуры. Вместе с тем рассказчик – монах, и пишет он не о любви, а о браке. Итак, нам представляют трех персонажей: короля Франции, которого Иоанн называет Людовиком, потому что не знает, как его звали на самом деле; его вассала, графа Гатинэ, умершего, оставив после себя одну дочь; камерария короля, отважного и красивого. Именно за последнего король собирался выдать дочь графа Гатинэ в качестве вознаграждения за службу. В 70-х гг. XII в. феодальные обычаи позволяли сеньору в случае смерти вассала выдавать замуж его дочерей – и Генриху Плантагенету было приятно об этом вспомнить. В этом случае, однако, препятствием были не родичи невесты, а она сама. Камерарий принес оммаж графу, но «она заявила, что это недостойно и несправедливо, чтобы ее мужем стал ее же человек и вассал». Без согласия невесты продолжать было нельзя – все, кто читал историю Иоанна из Мармутье, это знали. Графскую дочь отчитала королева; затем ее заперли в дамских покоях, которые представляли собой отнюдь не то, что обычно о них пишут: это был закрытый от всего остального дома мир, царство интриг и жестокой подковерной борьбы. Вскоре девушка уступила. Теперь королю оставалось обратиться за «советом» к «друзьям», то есть заручиться согласием «семьи» вассалов графа Гатинэ. Они не возражали. После этого нужно было подготовить брачную церемонию. Отметим, что в Турени в то время, когда была записана эта история, церемония состояла уже не из двух, а из трех этапов: после «подтверждения донации», то есть обмена произнесенными супругами клятвами, и перед радостным «свадебным торжеством», в ходе которого жена переходила в новый дом, требовалось церковное «благословение».

Иоанн из Мармутье был монахом, однако его exemplum был адресован самым доблестным и рыцарственным сеньорам своего времени, которых, очевидно, уже не удивляло вмешательство священников в столь важный обряд перехода. В этом Церковь определенно преуспела.