Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 25 – Стивен М. Флеминг

Вооружившись пониманием предиктивных ошибок, мы начинаем видеть, насколько такие расчеты важны для само-мониторинга. Иногда мы напрямую получаем положительную или отрицательную обратную связь о нашей деятельности – например, когда справляемся со школьным заданием или узнаем, что побили личный рекорд на полумарафонской дистанции. Но во многих областях повседневной жизни обратная связь может быть менее заметной или вообще отсутствовать. Поэтому целесообразно считать, что НСО отражает внутренний сигнал о вознаграждении или, точнее, о его отсутствии. Она выражает разницу между тем, что мы ожидали (у нас все получилось), и тем, что случилось на самом деле (произошла ошибка).

Представьте, как вы садитесь за пианино, чтобы сыграть простенькую мелодию. Каждая нота имеет свое звучание, но было бы странно утверждать, что какая-то из них «лучше» или «хуже» другой. Сыгранная отдельно ля ничем не лучше, чем соль-диез. Но в контексте мелодии, которой открывается концерт для фортепиано с оркестром ля минор Эдварда Грига, ошибочно сыгранная соль-диез вместо ля заставит слушателей содрогнуться. Даже если внешней обратной связи нет, неправильная нота – это ошибка на фоне ожидаемого исполнения. Отслеживая такие ошибки, мозг может оценить, хорошо или плохо он справляется с задачей, даже при отсутствии явной обратной связи^[54].

По определению ошибки обычно совершаются не тогда, когда мы этого ожидаем, иначе мы могли бы предотвратить их. Эта особенность человеческих ошибок используется для создания комического эффекта в одном из моих любимых скетчей из «Фаст-шоу» ^[55]. Его персонаж – старик Невезучий Альф – поворачивается к камере и произносит с сильным северо-английским акцентом: «Видите вон там? Они роют чертовски большую яму в конце дороги. С моим везением я наверняка свалюсь в нее». Мы напряженно наблюдаем, как он медленно бредет по дороге, пока вдруг не налетает сильный порыв ветра и не сдувает его в яму. Готовность, предвидение и все же неизбежность катастрофы – вот что делает этот скетч смешным. Мы удивляемся ошибкам именно потому, что не ожидаем их, и, подобно Гомеру Симпсону, восклицаем «Д’оу!» ^[56], уже будучи поставленными перед фактом.

Таким образом, эффективный способ осуществления самомониторинга заключается в том, чтобы делать предсказания о том, как мы добиваемся успеха, и отслеживать, удается ли нам выполнять задуманное. Если не удается, это регистрируется как отрицательная ошибка нашего предсказания. Примечательно, что существует прекрасная симметрия между нейронными связями мозга, вовлеченными в обнаружение внешнего вознаграждения (кофе оказался лучше или хуже ожидаемого; мы недавно получили премию на работе), и системами, занимающимися отслеживанием внутренних ошибок в нашей деятельности. Похоже, и те и другие зависят от дофамина. Например, уровень возбуждения дофаминовых нейронов у зебровых амадин ^[57] снижается, если они слышат запись своего собственного пения, в которую были добавлены лишние звуки. Эти конкретные дофаминовые нейроны проецируются в другую область мозга, связанную с обучением пению, как будто дофамин сигнализирует о хорошем или плохом исполнении, – что-то вроде бессменного судьи шоу талантов в птичьем мозгу. Те же самые нейронные связи, что отслеживают внутренние ошибки при пении, следят и за внешним вознаграждением – как и следовало ожидать, если учесть, что единый алгоритм предиктивных ошибок регулирует как изучение мира, так и познание самого себя^[58].