Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 80 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Ну что, ровно восемь, и шоу начинается. У нас нет времени обсуждать каждую работу. Поэтому просьба: делайте себе пометки субъективные по поводу каждой работы. В конце занятия сделаем рейтинговое голосование.

Сергей Геворков.

Геворков: Предыстория. На углу улицы Забелина стоит маленький домик во дворе, в котором разводят голубей. Я с голубятником пообщался, он хозяин местного подъезда – рулит ситуацию, следит за порядком. И вот водит меня по своему хозяйству, показывает, здоровается с людьми, люди к нему подходят. Интервью длинное, я оставил только историю с местными алкашами. Он меня зовет вовнутрь двора.

– Э-э, вот, пойдемте. Э-э, идем внутрь, м-м, двора. Вот сюда, за мешки.

Подходим к ограждению, внизу памятник Мандельштаму, вокруг которого сидят местные алкаши.

– Вот. Э-э, в серой рубашке сидит. Во-от, вот пьянь! В первом подъезде – в моем.

– Ну пьяни-то везде много, или это какая-то необычная?

– Не-е-е, этот и подраться. Он только меня знает, что я ему сразу морду набью, поэтому не касается. А это его друг в желтой куртке. Он с Петроверигского, и Петрович еще – они трое. Тот тоже пьянь – как перепьют, болеют, а ни хера нету. Да вот эта вот, сидит в коляске, как бомжиха тоже. Тоже там, трахается там, что надо… А поедет побираться, там побирается; как на бутылку собрала – сразу сюда. И сюда ее подвозят – и… И за пузырек. И она хорошо себя чувствует.

– Здесь во дворе вы сами убираете?

– Не, у меня дворник, я их только гоняю.

– Памятник Мандельштаму и бомжи – неправильно как-то.

– Не знаю. Вот мангальчик у меня, и вот, э-э… Три семьи, считай. Мой младший сын, женатый, все они со мной живут. И со второго этажа Паша женатый, с четвертого – Димка. Вот они с женами собираются здесь. Они благородно так… ну выпьют – но не… Все спокойно. А этот Юрик – обязательно драться. То с синяком, то с ребрами. Ну весел. А вот этот вот, в желтой куртке – он еврей, и у него папа еврей, и у него мать умерла, и он сейчас с отцом. И у него, отца, и у матери денег, видно, много осталось, и отец частями ему выдает. Ну выдает – и Юрик тут как тут, и Петрович тоже с ними.

Вот у меня тут проблема сейчас: тополь надо убрать. Я из-за него заявление написал: близко от дома стоит. Вес здоровый. (заталкивает палку в дупло) По той стенке уже бью. Как вот срезать – я здесь положу, и стол будет опять. А еще писал о том, что, не дай бог, упадет – угол дома свернет, рамы полетят.

Мы возвращаемся к подъезду, в это время подходят Юрик и Олег.

– О, гляди, возвращаются. Что бы они были? Или да, были? Или наоборот? Или Юрик коллегу повел?

Подходит.

– Ну что, зверь, скоро ты будешь курносый у меня. Он тебе отгрызет нос.

– Юра, я тебя здесь подожду.

– Не-не-не-не-не-не.

– Да я не буду заходить, Юр.

– Заходи, заходи!

– Я сказал, что я не буду заходить.

– Ты палку… На палку, на палку!

– Слышишь, Юр, ну выйди сюда, я заходить не буду.

Юра уходит в подъезд.

– Во, бля, дебил.

– Что?..

– Ты знаешь про хорька?

– Да, знаю.

– С ним выгоняют, нахуй, с этим хорьком.

– Он и отца покусал, этот хорек.

– Он… попугаев всех пожрет, вот в чем дело. Пожрать всех может.

– Я поэтому и говорил. Я ему по пьянке – че они делают? А Петровича чего нету?

– Да бухает. Я сейчас завязал, не пью.

– Ты не пьешь?! Удивляешь ты меня. Тогда испортил ты Солянку. С Юриком был и не пил?