Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 76 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Собственно говоря, артистов в вузах учат способам защиты. А в современном театре защищенный человек категорически неинтересен.

Стам: Действительно, быть собой – это страшно. Во-первых, ты не знаешь, кто ты. А во-вторых… Наверно, быть собой – это быть искренним. Но у меня все останавливается, когда я слышу это слово – «искренность». Я, когда работал в «Ленкоме» два сезона, мы начинали репетировать спектакль с Марком Анатольевичем Захаровым – «Бригадира» Фонвизина, его режиссерский сценарий. И мы начали читать текст. И Захаров говорит: «Слушайте! Давайте вспомним Леонова, как он говорил. И давайте прочитаем это искранно». У него такая присказка была: «искранно».

Я подумал, что вот в этом слове много заложено. Потому что это и есть отправная точка состояния «быть собой». Удобней притворяться. Нас все четыре года в институте учили, что тот актер хорош, который может сыграть разных людей. Один человек, но играет абсолютно разных людей, и везде он неузнаваем. Это – да! Согласен, что в традиционном театре это здорово. А в современном театре, тем более в документальном театре и документальном кино, это неинтересно. Поэтому многим режиссерам проще взять непрофессионального актера, чтобы он ничего не играл, а просто был. От этого желание все время нацепить на себя кого-то другого, чтобы оставаться интересным. То есть играть кого-то другого. То есть не себя в предлагаемых обстоятельствах, а кого-то другого. Со временем мне это стало легче, чем быть собой «в предлагаемых обстоятельствах». И недавно попробовал сыграть в спектакле «я в предлагаемых обстоятельствах», и не получилось. Настолько все уже испорчено.

Угаров: Что такое «я в предлагаемых обстоятельствах»? Ну да. Вот, по теории актерского мастерства считается, что первая ступень как бы работы над ролью, да? Во всяком случае, так Станиславский это объяснял – это «я в предлагаемых обстоятельствах». Это всего лишь первая ступень, чтобы начать работу над ролью. К чему прийти нужно? К состоянию, которое на старом языке называлось «я есмь». А что означает «я есть»? У меня есть характер, у меня есть образ, и Игорь прав, что в классическом театре это нормально, да? Но если мы говорим о современном театре, категорически сразу неинтересно.

Мы говорим про актеров, но ведь то же самое происходит с людьми. Попробуйте наставить камеру на кого-нибудь, и вы увидите изощренные способы защиты. В таких случаях человек защищается чем? Своим делом по профессии, например. Я прихожу с камерой в учреждение. На входе сидит охранник. Я начинаю его снимать. И он начинает играть охранника. Потому что включает защиту. Костюм – один из способов мощной защиты. Марина Разбежкина рассказывает, что договорилась прийти снимать домой к одной женщине. Приходит, а та встречает ее в атласном халате с драконами. И сходила в парикмахерскую, на голове штука с лаком. Бедный документалист в обморок падает. Что, сказать ей: «Пойди умойся»? (смех в аудитории) У женщины контроль включился: «Как я буду выглядеть?» А халат с драконами – это защита.

И любая актриса сойдет с ума от счастья, если ей дать такую защиту. Вот сейчас у меня был случай. Я говорю актрисе: «У тебя будет зеленое платье с голой спиной и вот такие каблуки». И я видел на лице прямо счастье. И уже не сильно важна роль (смех в аудитории), про что она. Главное – актриса увидела эту картинку. Она рыжая, платье зеленое, спина голая! А в результате что? Она выходит такая эффектная! Но при этом происходит потеря человека, лица. Когда эта же актриса стоит в какой-то серой кофточке, я вижу лицо, я вижу глаза. Когда она в зеленом немыслимом платье до пола и вот так рыжие волосы, я вижу вот это все, а ее – не вижу. Она это понимает, но она выбирает это.