Онлайн книга «Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью»
|
– Да. А кто купил? – Ербол. – Нет, не буду. Если звонил телефон и спрашивали Ербола, то я говорила, чтобы перезвонили через пять минут, и уходила в свою комнату. Коридор, ведущий в кухню, узкий. И когда мы там сталкивались и случайно задевали друг друга, то я быстро бежала в свою комнату и отряхивалась. Об этой ситуации знали все родственники. В общем, ситуация дошла до того, что, когда к нам приходили гости, он тупо сидел в своей комнате и не выходил. Даже на день рождения своего сына, моего сводного братишки. Ко мне подходили, спрашивали с удивленным лицом: «А почему Ербол не выходит?» На что я отвечала, что не знаю, и мне становилось еще хуже. Маму не спрашивали, потому что она может послать. Потом вообще перестали отмечать дни рождения дома. Собирались у бабушки. Естественно, без него. Так проходило все детство и подростковый возраст. Потом, лет примерно в пятнадцать-шестнадцать, мы с ним сильно поссорились. И дело дошло до драки. Я об его голову разбила глиняный горшок. Вся в слезах, я хотела уйти из дома, но он меня не пускал. Я в двери, а он – за шкирку, и обратно. Мне пришлось позвонить дяде. Когда дядя приехал, то он даже не вышел. И я уехала к тете. Потом ходила, всем говорила, что если бы я не была в дубленке, то видно было бы синяки. После этой драки мы договорились, что не будем общаться вообще. И мы стали ходить тихо мимо друг друга, не общаясь, не здороваясь, не говорили ни одного слова. Иногда он приглашал к телефону, если кто-то мне звонил. Сталкиваясь на улице, возле подъезда, мы молча проходили мимо друг друга, на что удивленно смотрели соседи. Так прошло семь лет. Вообще я человек замкнутый, стеснительный. У меня были проблемы в общении. И вообще жизнь казалась дерьмом. В универе я выпадала из группы. Если они куда-то собирались, то я придумывала разные отмазки. А на большой перемене начинала что-то упорно читать или записывать. Я понимала, что надо что-то менять. И почему-то мне казалось, что мне надо встретиться с моим родным… (пауза. Мадина быстро выходит из аудитории) Угаров: Ну… Давайте я дочитаю. Абсолютно понятна сейчас логика поведения. (вздыхает) Так. Сейчас я найду, где… «…что мне нужно встретиться с моим родным папой, которого я ни разу не видела, только на фотографиях в ЗАГСе с мамой. Я долго зрела. И в очередной депрессии, не задумываясь ни о чем, набрала его номер. Я: Привет, это Мадина. Он: А-а, да, Мадина, здравствуй. Я: Ты сейчас не занят, к тебе можно прийти? Он: Тебе что-то надо? Я: А надо, чтобы было что-то надо? Он: Конечно, нет. Приходи. Просто так приходи. Я приехала с тортиком. Мы сели в тесной кухне. Начали пить кипяток, так как чая у него не было. Он начал смотреть в шкафчиках, не завалялось ли чего, но они были абсолютно пустые, стояла только сода. И у него было немного кураги. Мы долго о чем-то общались. Мне все время почему-то хотелось его задеть. И разговор зашел про гостей. И тут я спросила: «А почему ты к нам не заходил?» Он: Да что-то времени не было. Тут я резко начала плакать навзрыд. Он: Мадина, что случилось? Я, еле проговаривая слова: Ну разве это ответ – «да что-то времени не было»? Он, сжав зубы, смотрел в стену: Прости, прости. Мы пошли курить, на балкон мы шли через зал. Он был большой и пустой. С одной стороны стоял компьютерный стол, с другой – полка с книгами, всякие про философию, буддизм и все такое. И маленькая бумажечка, на которой были записаны всякие слова, типа «веды». В общем, потом пошли разговоры ни о чем, частые курения. Я уехала. |