Онлайн книга «Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью»
|
СВИДЕТЕЛЬСКИЙ ТЕАТР — разновидность документального театра, предполагающая, что в постановке участвуют реальные свидетели того или иного события. Примеры постановок в «Театре.doc»: «Хамсуд. Продолжение», посвященный процессу над Pussy Riot, «Случай с моим другом. Дело Леонида Развозжаева» (об активисте, похищенном в Киеве), «Портрет подруги художника» (с участием Оксаны Шалыгиной, соратницы Петра Павленского), «Лир. Клещ» (с участием бывшей заключенной Марины Клещевой) и др. Ценность этого вида театра Михаил Угаров видел в том, что, как он пояснил в интервью «Газете» в 2012 году, исчезает «высокое мастерство», которое маркирует то или иное событие (даже реальное) как художественный вымысел. Причины возникновения свидетельского театра он объяснял тем, что аудитория перестала верить СМИ и экспертам: «Субъективность стала важнее объективности. Субъективность существует – а понятие объективности перестало существовать; этим словом теперь выражают ту же самую субъективность, только тенденциозную». Угаров подчеркивал, что в этом виде представления нет цели создать обобщенную историю, есть цель – представить конкретное событие, именно оно диктует и построение актером персонажа, и режиссуру, и структуру повествования. Относительно участия актеров в такого рода постановках Угаров был убежден, что сначала актер должен стать свидетелем, то есть получить непосредственный опыт участия. Он полагал, что свидетельский спектакль должен быть одноразовой акцией, а потом существовать только в форме документации. В качестве основной темы для свидетельского театра Угаров видел «пробуждение гражданского сознания». Т ТОЛСТОЙ, ЛЕВ — великий русский писатель. В середине нулевых у движения «Новая драма» возникла необходимость «найти культурные истоки современной пьесы». Тогда они были найдены в творчестве Льва Толстого. «Теперь стало понятно, кто есть предтеча актуального ныне направления: „Театр.doc“ нашел исток в пьесах не кого-нибудь, а Льва Толстого – у документальности очень широкие корни. Новая драма (не фестиваль, а движение, фронт) – не фата моргана, а реальность. С большой предысторией, с хорошей родословной», – сообщала газета «МестоИмениЯ», выпущенная специально к летней одноименной театральной лаборатории на фестивале «Новая драма» в 2005 году. Наследие Толстого, в большей степени его публицистические высказывания, стали предметом размышлений драматургов, режиссеров и актеров, собравшихся на фестивале. Была также объявлена специальная тема: «Лев Толстой как зеркало „Новой драмы“». Действовали от противного – отрицая чеховские тенденции, которые, по мысли организаторов, к концу XX века истощились, иначе бы Чехов так не «надоел» в театре. Толстой был выбран потому, что именно он, как это заявлено было в газете, ввел актуальный для современных драматургов принцип – постоянное, непрерывное и при этом жесткое изучение реальности: «Почему Толстой? А потому, что Толстой бескомпромиссен». В день, когда участники дискуссий определяли, какого героя они ждут от самих себя и от других авторов, Михаил Угаров предложил на выбор два типа героев: чеховский (смотрите, что мир сделал со мной) и толстовский (смотрите, что я делаю с этим миром). Подобные «поиски истоков», если и имели какое-либо влияние на творчество драматургов, то косвенное. Однако в целом тенденция таких поисков свидетельствовала о важности для движения проблемы самоопределения, и тот факт, что новая драма, рефлексируя свое настоящее, обращалась все-таки к «классике», говорил о сознательной попытке вписаться в общемировой контекст культуры. |