Книга Две судьбы. Счастье на осколках надежды, страница 4 – Анна Ковалева

— Если бы Вову признали без вести пропавшим, я бы смирилась и жила так, как вы сказали. Но тело есть, пусть и захоронено в чужой могиле! И я не могу закрыть на это глаза. Просто жить, зная, что где-то есть памятник, к которому я не могу принести цветы. Я хочу знать, где лежит мой муж. И семья второго бойца тоже имеет право знать правду. А дальше мы с ними сами разберемся, что делать.

И нет, я не считала это эгоизмом. Я считала это справедливостью. Никто не заслуживает жить в вечном обмане.

И да, я сама не хотела бы так жить.

Генерал после моих слов взбесился и посмотрел так, будто убить хотел. Но тут мне повезло во второй раз.

Потому что вмешался Решетников, который с товарищем генералом явно был хорошо знаком.

— Влад, давай выйдем поговорим.

Они действительно вышли и не возвращались довольно долго. Больше часа о чем-то разговаривали, пока я сидела, ожидая решения как приговора.

Наконец, генерал вернулся, сел за стол и положил передо мной стопку бумаг.

— Ладно, Анастасия, вы добились своего. Вы получите адрес семьи, которая захоронила тело вашего мужа. Также я предупрежу местный комиссариат, чтобы они оповестили родственников. Сами понимаете, лучше их подготовить. Но у меня есть условие. Информация о произошедшем не должна выйти за эти стены, вы это понимаете? Никаких жалоб, обращений к журналистам и блогерам. Я вам уже сказал, что на войне всякое бывает. И грязная шумиха Министерству не нужна. Это первое. А второе: разрешения на эксгумацию и перевозку тела не будет выдано в любом случае. О перезахоронении не может быть и речи. Так что всё, чего вы добьетесь — это увидите могилу, подписанную чужим именем. А семья Ларионовых не получит тело сына и брата. Так что хорошенько подумайте, надо ли вам это? Стоит ли такая малость прикладываемых усилий и последствий, которые последуют за вашим решением? Ведь вы затрагиваете интересы и рушите покой чужой семьи.

— Стоит, — ответила без раздумий. — Это того стоит.

Да, пусть я и не смогу перевезти мужа домой, в родной ему Питер, но хоть буду знать, где он лежит. И смогу, наконец, успокоиться.

И, надеюсь, семья Ларионовых меня поймет и простит… У меня просто нет другого выбора. Я не для того мучилась два года, чтобы в итоге закрыть глаза на правду.

— Что ж, — генерал недовольно поджал губы. — Тогда подпишите здесь. Это документ о неразглашении.

Естественно, я подписала. Скандалы мне тоже были не нужны.

****

— Спасибо вам большое, Инесса. — поблагодарила я госпожу Решетникову, когда мы вышли из здания мэрии. — Если бы не вы, то я бы…

— Не стоит благодарностей, — помотала она головой. — Настя, я обязана вам здоровьем дочери и рада, что смогла помочь. Примите мои искренние соболезнования. Мне очень жаль вашего мужа, и вдвойне жаль, что всё вышло именно так.

— Спасибо, — я кивнула и слегка улыбнулась. — Как поживает ваша Машенька?

— Замечательно, — расплылась Решетникова в улыбке. — В этом году завоевала золотую медаль. В следующем поедет на Олимпийские игры.

— Это здорово, искренне поздравлю. Если нужны будут курсы обычного массажа, записывайтесь. Только не знаю, когда я буду свободна. Мне нужно… Ну, вы понимаете…

— Прекрасно понимаю, — Инесса сжала мое плечо. — И искренне восхищаюсь тем, как вы боретесь за мужа. Искренне желаю удачи. И да, подайте документы на выплаты, срочно. Генерал всё устроит. А деньги лишними не будут. Тем более у вас сын подрастает.