Книга Две судьбы. Счастье на осколках надежды, страница 9 – Анна Ковалева

— Боже, бедная девочка, настрадалась как, — заохала мама, а до меня, наконец, дошло.

— Мам, эта девушка…

— Эту девушку, Марик, зовут Настя. И она приехала рассказать мне правду. То, что я чувствовала все эти два года.

Я мысленно застонал, осознав, что опоздал. Не смог подготовить мать к шоковой новости.

— Мам. — начал осторожно, лихорадочно соображая, как успокоить мать. Но она оборвала меня на полуслове.

— Да не «мамкай» ты. Я же тебе говорила, чувствую, что не Витя там лежит. Не наш Витя! А ты не верил, думал, что я от горя умом тронулась. Я соображаю получше тебя, сразу подмену почуяла. Материнское сердце не обманешь.

— Ну что ты такое говоришь, мам. Я не считал, что ты сошла с ума. Никогда так не думал.

— Да? — грозно сощурилась? — А к мозгоправше зачем меня три месяца подряд таскал?

— Я просто хотел, чтобы она помогла тебе принять смерть Вити.

— Чужой человек помочь в этом деле не может. Тем более такой чёрствый, как эта Валентина. Она тоже не верила моим словам. Сразу видно, что детей нет, поэтому не понимает и не чувствует. А вот Настенька, — мама бросила в сторону Ларионцевой полный теплоты взгляд, — почувствовала. Искала правду, искала мужа и не побоялась прийти с этой правдой к нам.

— Мама…

— Да что ты стоишь и мнешься? Быстро принеси из кухни вату и нашатырь. И стакан воды захвати. Надо девочку в чувства приводить.

— Да сейчас.

Я быстро метнулся в кухню, принес воду и нашатырь, а мама взяла и выпроводила меня из комнаты.

— Побудь пока на кухне. А то Настя очень странно на тебя среагировала. Так что лучше выйди, чтобы не стрессировать ее лишний раз. Дай мне привести ее в чувства и нормально поговорить. Если что-то понадобится, я позову. Всё, Марик, на выход…

Вот так меня и выпроводили из собственной гостиной. Впрочем, я не злился, понимал, что я там и правда лишний.

Да и самому надо было голову проветрить и понять, что вообще произошло.

Думалось мне лучше всего после ударной дозы кофеина, так что я быстро сварганил себе кружку крепкого черного кофе и вышел вместе с ней на улицу.

После пары глотков и правда мозги прочистились. Так что я уселся на крыльцо и глубоко задумался о том, что мы имеем в данной ситуации.

Понятно было, что Настя — вдова Владимира Ларионцева, и это благодаря ее усилиям всплыла правда об ошибочном опознании тела моего брата.

Понятно было и то, что маме она обо всем успела рассказать.

А вот ее реакция на меня была более чем странной. Судя по тому, что Настя меня звала Володей да еще и целовать бросилась так страстно, она приняла меня за своего мертвого мужа.

И это наводило меня на очень невеселые мысли. Скорее всего, девушка помутилась рассудком от горя.

Что и немудрено, два года искать любимого, на что-то надеяться, а потом узнать, что его похоронили под чужим именем. Даже мужик здоровый мог тронуться крышей, что уж о хрупкой женщине говорить.

И мне было ее очень жаль. Настя была невероятно красивой, а еще очень хорошей и, по-видимому, любящей женой.

Нелюбящие жены тел так долго не ищут. Забирают посмертные выплаты и поминай как звали.

А Настя искала до талого. Что, видимо, и сказалось на ее ментальном здоровье.

И было что-то неправильное и донельзя болезненное в том, что Ларионцева меня зацепила.

Я, конечно, вниманием женским не был обделен никогда, но целовать каждую встречную бы не стал. Это был нонсенс.