Книга Обнулённый 6, страница 58 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Проверить её слова нечем, — добавил Лазарь. — Она высказалась перед самым отъездом. Вполне может быть, что сделала это специально, чтобы повести нас по ложному следу.

— Проверять необязательно, — покачал головой я. — Если она сказала правду, Трибуну больше некого бояться у себя дома. Если соврала, значит ей для чего-то необходимо, чтобы мы смотрели на запад. Но двигаться нам нужно в любом случае.

— Какие вообще есть последствия у того, что Трибун остался единоличным правителем Анклава? — повернулся Лазарь к Векс. — Я не слишком хорошо разбираюсь в политических аспектах Анклава.

— Раньше он был один из нескольких лидеров, — Векс слегка сморщилась при одном его упоминании. — Анклав — это перебежчики. Они… мы ушли из Пятого легиона, перевалили горы и сели там, где людей мало. Мой отец основал Анклав. Но Трибун всегда метил на его роль.

Векс сжала губы, явно вспоминая отца.

— А Трибун быстро переманивал людей. Так, что мы не заметили. Сначала у отца отобрали Ставку и посадили туда своего центуриона. Потом тем же порядком забрали Костянку. У каждого центуриона своя земля и свои сержанты, и Трибуну хватало ума менять центурионов, пока на землях не остались только его люди.

— Тогда с кем они там спорили до сих пор? — уточнил Берт.

— С теми, кто Трибуну лично не присягал. Их оставалось мало, и если она не соврала, теперь не осталось никого.

— На две стороны он воевать не полезет, — сказал Берт. — Он же не дурак.

— Отнюдь не дурак. И он силен, во многом благодаря покровителю. Поэтому он попробует откупиться от Легиона. Дезертир откупается одним способом: показывает, что воюет с людьми лучше тех, кто его осудил. Крепости и головы. Больше у Трибуна нет ничего, что Легиону может быть интересно.

Лазарь откашлялся и проговорил:

— И есть ещё одна вещь, о которой в этой комнате знают не все, — сказал он. — Я осматривал Иеремию в начале этой седмицы, когда она жаловалась на кашель. Лёгкие у неё чистые, кожа чистая, никакой болезни я в ней не нашёл. А тело при этом разваливается. До осени это тело не доживёт. Как насчет дождаться весны, когда снег сойд…

— Я не собираюсь ждать весны, — отрезала Векс. — По снегу их посты стоят реже, чем будут стоять по весне. И весной нас там встретят, а сейчас нас не ждут.

Она скрестила руки на груди и посмотрела на меня.

— Сейчас у нас одна дорога: на запад, — сказал я. — Вопрос лишь в том, что именно мы там будем искать?

— Ну так, понятно же что… — начала было Векс, но тут же замолчала и задумалась.

У нас не было зацепок, кого именно и где нам искать. И Векс ощутимо раздражалась с каждым мгновением молчания.

— Я не знаю! — выпалила она. — Я просто хочу увидеть отца!

— Давай зайдем с другой стороны, — мягко предложил я. — Истафан не начнёт ритуал, пока Иеремия получает силу с той стороны. А откуда мы не знаем.

— Иеремия знает, — сказала Шу.

— Иеремия знает имя того, кто её продал. Она сказала мне об этом на стене и обещала назвать имя на свадьбе. Но свадьбы не будет.

Берт почесал бакенбарды.

— То есть идти нам надо, а идти некуда.

— А что, если… — хотела выговорить Шу, но нас прервал стук в сенях.

— Заходи! — разрешил я.

Внутрь вошёл Тайлер, предварительно обив снег с сапог.

— Командир, писарь просит вас зайти, — сказал он. — Велел передать, что у него срочные новости.