Книга Обнулённый 6, страница 41 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Она будет следовать лечению? — спросил я.

— Она мои рекомендации приняла, — неоднозначно ответил Лазарь. — Только лечить ей нечего. Лёгкие у неё чистые.

Я сел на край стола.

— Я послушал ее дыхание, — продолжил Лазарь. — Там нет ни хрипов, ни влаги, ни свиста. Лёгкие у этой женщины лучше, чем у меня. Кашель идёт не из лёгких, и откуда он идёт, я не понимаю. Но догадываюсь.

— Ее тело начинает ее подводить, — сделал вывод я. — У нее так и остались рунические надписи на спине?

Лазарь на секунду замялся, явно раздумывая над тем, где я мог увидеть обнаженную спину Иеремии.

— Нет, здесь я тебя разочарую, — ответил он. — Я осмотрел шею, плечи, спину и предплечья, причем при свете. Кожа у неё сухая, тонкая, и на ней нет ничего. Ни линий, ни узоров, ни следов от них. Всё чисто.

Я помнил комнату наверху в замке Талвега и помнил голубые линии, которые проступали у неё на коже, когда она повернулась ко мне спиной и едва не сбросила платье с голых плеч на пол. Я видел рисунки своими глазами, и кольцо тогда прочло их как одно слово: «ключ».

А теперь их не было.

— Может, они проступают не всегда, — предположил я.

— Такая вероятность определенно присутствует. Я утверждаю только то, что видел сам, а видел я чистую кожу, — Лазарь скрестил руки на груди. — Меня не радует, что я вынес пациенту ложный вердикт как его лекарь. Но, учитывая обстоятельства, она и сама в курсе любого возможного вердикта.

Он помолчал, подбирая слова.

— Ее тело отказывает, — сказал он. — Оно не поражено заразой. Оно отказывает.

Лазарь нахмурился.

— Я видел похожее один раз в жизни, на западе королевства, в чумной год, — проговорил он. — Тогда люди гнили изнутри, и симптомы было видно и слышно, и запах стоял… даже не хочу его вспоминать. Здесь ничего такого нет. Она не гниёт. У неё просто перестаёт работать тело.

Я слушал Лазаря и не перебивал.

— Я спросил её, чем она питается в дороге, потому что первое, о чём думает лекарь — это дурная еда или её отсутствие. Она ответила подробно и спокойно: хлеб, мясо, сушёные ягоды, разбавленное вино. Всё как положено, всё правильно, лучше, чем едим мы. А потом я предложил ей поесть. И она отказалась.

Лазарь развел руками.

— Кухарка мне после сказала, что из большой гостевой комнаты ей вернули поднос нетронутым.

— По отдельности каждая из этих вещей ничего не значит, — подхватил его мысль я. — Вместе они означают, что до следующего ритуала может остаться меньше времени, чем мы думали.

Я вспомнил, как Лазарь недавно объяснял мне, разложив на столе свои бумаги: обряд состоит из двух половин, войти и удержаться, и удержание требует постоянной подпитки.

Он тогда добавил, что в теле Беатрис Красс она держится лучше, чем в других. Но лучше — не значит бесконечно.

Тогда вопрос один: зачем север, зачем союз, зачем гарнизон под стенами и зачем третье условие, которое не назвали нам с Лилианой. Если только это не возможность подступиться к самой Лилиане или к Айрис, на которую она положила глаз очень давно, еще с самого Серого леса.

— Сколько ей осталось? — спросил я.

— В этом теле… — протянул Лазарь.

Он поднял голову и прикинул.

— В этом теле она точно не задержится дольше осени.

Мало. Времени и вправду не слишком много.