Книга Обнулённый 4, страница 84 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Ничего не стряслось. Я шёл мимо и подумал, что зайду и посмотрю, как у вас дела.

Я подошёл к прилавку и бегло оглядел разложенные бумаги, не задерживая взгляд на них слишком долго.

— Инспектор Айзек собирается в путь на рассвете, — произнёс я. — Он окончил проверку и вынес заключение. Вам дали две луны на приведение бумаг в порядок, и я бы на вашем месте не тянул с этим до последнего дня.

— Я и не собираюсь тянуть, — Хаген сглотнул. — Я уже начал править все накопленные по воле Гарр… ну, в смысле, за время правления Гаррета огрехи. Вас ведь не его дочь послала?

— Нет, не она. Вот и славно. — Я повернулся к двери и, уже взявшись за ручку, добавил через плечо тем же ровным тоном, — Кстати, чуть не забыл. Меня просили передать тебе два числа: тридцать семь и двадцать два.

В этот же миг свеча на прилавке потухла от дуновения ветра. Но даже в темноте я видел, как лицо Хагена осунулось, а глаза расширились в удивлении. Торговец разжал пальцы, перо покатилось по столешнице и оставило чернильную полосу поперек листов документов.

Я не стал ждать ответных слов, за это Арнольд мне не платил. Поэтому молча вышел и закрыл за собой дверь.

Что означали эти числа и что теперь торговец будет делать со своими бумагами до рассвета, я знать не хотел. Обязательство перед Арнольдом было закрыто, и старик теперь должен был мне слово. Знать бы еще какое… впрочем, если все пойдет по плану, то узнаю я это вполне себе скоро.

Я вошел в выделенный нам дом, но прежде чем успел подняться на второй этаж заметил, что в общей комнате при свете лампы сидел Берт. Он вытянул ноги и слегка похрапывал, свесив голову на грудь, но стоило мне пройти мимо, как тут же вскинулся и подскочил на ноги.

— Ух, святая Верея, — протянул Берт, растирая лицо. — Приснится же такое.

Я зашел в комнату и присел на стул рядом с Бертом, который уже опустился вниз и выудил из-за пазухи фляжку, от которой шел резкий запах. Он сделал глоток и протянул ее мне. Я не стал отказываться и мне тут же ударил в голову острый вкус хреновухи знакомого разлива.

— Ты эту дрянь с собой притащил даже в Красс? — поморщился я.

— Не, ну а чего, — пожал плечами Берт. — Нехай им тут расслабляться. Может, этого вашего героя угостить, и она его доконает вместо копья или клинка.

— Децима? — с ходу понял, о ком идет речь, я.

— Его самого. Я таких видел, и не раз. Они всегда улыбаются, когда врут, и всегда врут, когда улыбаются. Скользкий тип, ой скользкий. Был у нас один такой в гарнизоне, еще в Утесе. Как там его звали-то… Дарек… Марек… имени уж и не упомню. А вот морду — так это легко.

— Ну, насчет Марека не знаю. Но про Децима ты угадал точнее, чем думаешь.

— Я не угадывал, я на таких за Стеной насмотрелся. Купцы, приказчики, судейские писари. У всех одна повадка: чем хуже новость, которую они тебе несут, тем шире у них рот.

Мы пропустили еще по нескольку глотков хреновухи. Окно было открыто и с улицы шел холодный воздух.

— Берт, — обратился к нему я. — Ты когда-нибудь думал вернуться за Стену?

Бертран почесал затылок и долго не отвечал, и я решил, что вопрос был лишним. Уже собирался перевести разговор в другое русло, когда Берт заговорил сам.

— Мне некуда возвращаться, командир. Дом там, конечно, еще стоит, за Стеной. И участок есть… ну, зарос он уже наверное, но все же. И дом с участком даже мои, если бумаги ещё чего-то стоят после стольких лет. Только в том доме нет никого давно. Понимаешь?